Лэя
Шрифт:
— Что бы это значило? — сам у себя спросил он.
— А я, кажется, догадываюсь! — воскликнула Лэя, тоже приблизив лицо к самой скале. — Эта гора находится сразу во всех четырех пространствах, которые ты вычислил. И кстати, поэтому она не выветривается и не вымывается. Как сдвинешь песчинку, находящуюся одновременно в нескольких реалах?
— Правда, поэтому-то и растения не могут здесь расти, и вода скатывается почти дистиллированная, — дошло до землянина.
— Интересно, а как же тогда можно капсулу сдвинуть, если она и порождает все эти завихроны?
— Не знаю. Может, по принципу
Женька подошел вплотную к Лэе и внимательно вгляделся в ее ресницы, изумрудную радужку и зрачки.
— Нет, не похоже. Наверное, для этого надо очень долгое время и неподвижность, как у горы, — облегченно констатировал землянин и спохватился. — А как себя чувствует наша маленькая? Мне все не дает покоя то, что Ноа сказала о стерильности сэйлов в этой стране.
— Успокойся, папаша-паникер. Все в порядке — я же чувствую. Ведь жизнь уже зародилась, и стерильность сэйлов ей уже не грозит. И потом, животные-то здесь размножаются, и очень даже неплохо.
Еще два дня прошло в монотонном подъеме. Температура сильно упала. По прикидкам, они были где-то выше тридцати километров. По меркам Земли это было уже где-то в ближнем космосе, охваченном космическим холодом, а здесь они еще не выбрались на уровень поверхности планеты. Женю беспокоила декомпрессия, но то ли содержание азота в атмосфере Сэйлара было меньше, то ли они просто так интенсивно дышали, что кровь успевала избавиться от излишков газа, но никаких сильных побочных эффектов не возникало. Температура падала, но очень медленно. Вместо четырех градусов на километр, как на Земле, только где-то на градус на милю подъема.
Склон постепенно становился круче, но несильно. Наконец они уперлись в нижний край снежной шапки. До путников дошло, что им повезло не попасть под снежную лавину, и было желательно, чтобы снег и дальше не съехал нигде под ногами. Однако, присмотревшись к плотному насту, он понял, что, скорее всего, колебание температуры сейчас шло немного на минус и сход подтаявших снегов им не грозит. Ветер все время постепенно стихал, но неприятная влажность сохранялась, так как при охлаждении все больше воды конденсировалось из воздуха. Последние мили перед поясом снегов им приходилось преодолевать, надев стальные крючья на ботинки, чтобы не скользить по корке льда. Взойдя на край снежного поля, Женя обратился к одетой в зимний комбинезон принцессе:
— Попробуем идти по насту прямо в ботинках. Кажется, он довольно плотный.
Женя проверил, хорошо ли затянуты края штанин на ее ботинках, чтобы туда не попал снег. Лэе была непривычна новая одежда, и он считал нужным следить, чтобы у нее было все в порядке с экипировкой.
Спустя несколько миль землянин провалился, и сразу по пояс. Пришлось осторожно выползать из ловушки. Усевшись на снег, он предупредил девушку:
— Здесь можно проваливаться сколь угодно
— А как же мы дальше будем подниматься? — растерянно спросила Лэя. — Можно бы лыжи «выдумать», но они же назад начнут съезжать.
— Сейчас я тебе объясню, как сделать снегоступы. Они широкие, но не скользят. В них мы до вершины вмиг дотопаем. Осталось-то миль десять. В любом случае к вечеру надо перевалить кромку кратера. Там ветра не должно быть. Кстати, покажи-ка руки!
Лэя протянула ему ладошки в шерстяных рукавичках. Они были мокрые, а ладошки прохладные. Землянин укоризненно покачал головой и спросил:
— А ноги как? Теплые?
— Теплые, теплые! Ты уж совсем со мной как с маленькой возишься. Будто я снега не видела.
— Снег-то ты видела, но в горах каждая мелочь может стать смертельно опасной. Вот простудишься, как я тебя лечить здесь буду? Так что меняй рукавицы или суши эти, — ворчал, как старый дед, Женя, а сам разогревал ее прохладные пальцы в своих ладонях.
К вечеру они перешли кромку кратера, перевалив ее в самом низком месте. Перед глазами развернулась ровная снежная равнина, скрывающаяся местами в клочьях тумана. По закруглению края кратера Женя оценил его диаметр примерно в миль пятнадцать — двадцать. На дальней стороне кромки можно было разглядеть большой провал, через который, видимо, когда-то давным-давно изливалась лава. Им осталось спуститься на снежную равнину и заночевать. Землянин достал из-за пазухи чудом сохранившийся компас. Стрелка быстро крутнулась, уверенно показав на центр равнины.
— Ну что, заночуем здесь или дойдем до капсулы?
— Я бы дошла, только до темноты успеем?
— А что нам темнота? Если «сделаешь» длинные лыжи и палки к ним, то при нынешнем весе за пару часов у центра будем. Как раз успеем.
— Тогда лови лыжи с палками!..
…Стрелка компаса крутилась в сгущающихся сумерках. Они стояли прямо над капсулой.
— Все, — прошептал Женя, не веря сам себе. — Мы дошли. Лэя, мы дошли!
Лэя стояла, вслушиваясь в его слова, и пыталась постигнуть их смысл. Двадцать дней сплошного риска прошли не зря. Под их ногами лежало то, что держало на себе весь их мир, как всякие сказочные животные держали мир на своих спинах, судя по описаниям в древних книгах. Где-то здесь, под снегом скрыта маленькая капсула с четвертым измерением, творящая чудеса и создавшая страну Высоких Горизонтов. Лэя молча подошла на лыжах к Жене, ловко вывернулась и обняла его, уткнувшись в куртку.
Пока они так выказывали свои чувства, на кратер опустилась полная темнота. Землянину было страшновато ночевать над самой капсулой, и он предложил Лэе отойти обратно по своим следам. Принцесса сделала факел, и путники при его свете вернулись на полмили, заночевав прямо на снегу. Волшебница «сочинила» палатку и пуховый двухместный спальник, следуя Жениным инструкциям. Уже когда она забралась в теплое и уютное гнездышко, в голову пришла мысль о спасении мира, и девушка, беспечно расположившись на своем дорогом инопланетянине (благо вес позволял), стала излагать свои соображения: