Лейтенант Хорнблауэр
Шрифт:
Хотя сам он не мог предложить ничего конкретного, ему не хотелось так легко соглашаться на условия, предложенные иностранцем, пусть и самые заманчивые.
– Мы можем провести судно вглубь бухты, – сказал Бакленд. – Но фарватер опасный – вы это вчера видели.
Господи! Только вчера «Слава» пыталась пробиться в бухту под градом каленых ядер. Бакленд, проведший относительно спокойный день, не заметил ничего странного в этом «вчера».
– Хотя этот форт в наших руках, батарея за бухтой все равно будет
– Мы наверняка сможем обойти ее, – возразил Буш. – Надо будет держаться ближе к этому берегу.
– Ну обойдем мы ее. Они отверповали свои суда обратно вглубь бухты. Осадка у них на шесть футов меньше, чем у нас. А если они не полные идиоты, они облегчат свои суда, отверпуют их еще дальше на мелководье. Ну и дураки же мы будем, если окажется, что они вне досягаемости, и нам придется выбираться обратно под огнем. Тогда они смогут упереться и не согласиться даже на те условия, которые предлагают сегодня.
При мысли о том, что придется докладывать о двух кровавых неудачах, Бакленд явно запаниковал.
– Понятно, – подавленно ответил Буш.
– Если мы согласимся, – вернулся Бакленд к своей теме, – негры захватят эту часть острова. Тогда каперы не смогут использовать бухту. Кораблей у негров нет, а и были бы, им с ними не справиться. Мы выполним наши приказы. Вы не согласны, мистер Хорнблауэр?
Буш перевел взгляд. Утром Хорнблауэр выглядел усталым, а днем почти не отдохнул. Лицо его осунулось, глаза покраснели.
– Мы могли бы… могли бы прищучить их, сэр, – сказал он.
– Как?
– Опасно вести «Славу» дальше в бухту. Но мы могли бы достать их с полуострова, сэр, если вы прикажете.
– Господи, помилуй! – вырвалось у Буша.
– Что я прикажу? – спросил Бакленд.
– Мы могли бы установить пушку на дальнем конце полуострова, откуда простреливается та часть залива, сэр. Каленые ядра нам не понадобятся – в нашем распоряжении будет целый день, чтоб разнести их в куски, даже если они будут менять стоянку.
– Так мы и сделаем, клянусь Богом, – сказал Бакленд. Лицо его оживилось. – Сможете вы перетащить туда одну из здешних пушек?
– Я думал об этом, сэр, и боюсь, что не сможем. По крайней мере, не сможем быстро. Двадцатичетырехфунтовки по две с половиной тонны каждая. Гарнизонные лафеты. Лошадей у нас нет. Сто человек не перетащат их через эти овраги – там больше четырех миль.
– Тогда к чему весь этот разговор? – спросил Бакленд.
– Нам не придется тащить пушку отсюда, сэр, – сказал Хорнблауэр. – Мы сможем воспользоваться одной из корабельных пушек. Длинной девятифунтовкой, которую мы используем как погонное орудие. У этих девятифунтовок дальность почти такая же, как у двадцатичетырехфунтовок.
– Но как мы ее туда доставим?
Ответ забрезжил
– Отвезем ее на барказе, сэр, с талями и канатами, примерно туда, где вчера высаживались. Обрыв там крутой, и на нем растут большие деревья, за которые можно привязать канат. Мы достаточно легко сможем втянуть туда пушку. Эти девятифунтовки весят всего по тонне.
– Это я знаю, – сухо сказал Бакленд.
Одно дело – предлагать неожиданные решения, и совсем другое – напоминать опытному офицеру о том, что тот прекрасно знает.
– Да, конечно, сэр. Но с вершины обрыва девятифунтовку уже нетрудно будет перетащить через перешеек, и тогда мы сможем держать бухту под обстрелом. Овраги пересекать не придется. Полмили – вверх, но не круто – и дело будет сделано.
– И что потом?
– Их корабли окажутся под огнем. Всего-навсего девятифунтовка, но я думаю, им и этого хватит. За двенадцать часов непрерывного обстрела мы разнесем их в щепки. Может даже быстрее. Я думаю, при необходимости мы могли бы греть ядра, но это ни к чему. Я думаю, сэр, достаточно будет открыть огонь.
– Почему?
– Доны побоятся потерять эти корабли, сэр. Ортега утверждал, что может заключить с неграми перемирие, но это пустое хвастовство, сэр. Дай неграм такую возможность, и они всем им перережут глотки. И я их не виню – простите, сэр.
– Ну?
– Эти корабли для донов – единственный шанс на спасение. Если доны увидят, что мы вот-вот их потопим, они испугаются. Для них это будет значить, что придется сдаваться неграм. Негры перережут всех до единого. А у них женщины. Они лучше сдадутся нам.
– Сдадутся, клянусь Богом, – сказал Буш.
– Вы думаете, они пойдут на уступки?
– Да. То есть я так думаю, сэр. Тогда вы сможете назначить свои условия. Безоговорочная капитуляция для солдат.
– То есть то, с чего мы и начали, – сказал Буш. – Раз им придется сдаваться, они лучше сдадутся нам, чем неграм.
– Чтоб пощадить их гордость, сэр, вы сможете согласиться на некоторые послабления, – продолжал Хорнблауэр. – Позволить, чтоб женщин, если они захотят, отправили на Кубу или на Пуэрто-Рико. Но ничего серьезного. Эти корабли будут нашими призами, сэр.
– Призами, клянусь Богом! – сказал Бакленд.
Призы означали призовые деньги, и Бакленд в качестве командующего офицера получит львиную долю. И не только это – возможно, деньги волновали его меньше всего – но призы, с триумфом приведенные в порт, произведут куда большее впечатление, чем суда, потопленные вдали от глаз начальства. А безусловная капитуляция придаст всему этому завершенность – большего достигнуть уже нельзя.
– Что вы сказали, мистер Буш? – спросил Бакленд.
– Я думаю, стоит попробовать, сэр, – сказал Буш.