Лгуньи
Шрифт:
Отпевали покойников в церкви Христа на улице Друат, куда все эти славные люди каждое воскресенье ходили к мессе. Сервион любил этот мрачноватый храм. Будучи глубоко верующим человеком, он частенько приходил сюда подумать, помолиться, попросить у Господа помощи в своей нелегкой работе.
Старики сбились в кучу, как пугливые козы. Комиссар стоял немного в стороне, искоса поглядывая на своих друзей. Они были обломками иных времен, иной земли. Он любил их. Он не позволит этим подонкам Консегуда обижать их!
Большая
Старики выстроились у ворот кладбища рядом с Базилией, как одна семья. Пожимая им руки, Сервион чувствовал, что они избегают смотреть ему в глаза, как будто сторонятся его. Он предложил отвезти их домой, но они отказались, видимо, по распоряжению Базилии, которая после смерти мужа взяла на себя роль главы клана. Комиссар вернулся в кабинет, с горечью думая о поведении своих друзей.
Женщины разогрели остатки обеда, уложили мужей, утомленных долгой ходьбой до Замкового кладбища и обратно. Теперь они могли спокойно заниматься своими делами. Дождавшись ночи, они вышли из своих домов, не забыв хорошенько запереть двери.
К счастью, все дома стояли рядом. Вскоре старухи собрались у своей подруги, которая просила их ничего не говорить своим мужьям. Базилия приложила палец к губам, призывая к тишине, чтобы не разбудить сироток, спавших в соседней комнате. Она пригласила подруг к столу, на котором стояла керосиновая лампа.
Антония Мурато пришла последней и стала оправдываться:
— Я никак не могла уложить Жана-Батиста.
Когда все уселись, Базилия внимательно посмотрела на подруг. Испещренное морщинами лицо Барберины; все еще гладкое лицо Антонии; лицо Альмы, напоминающее печеное яблочко, на котором блестели маленькие, как черные бусинки, глазки; почти не тронутое возрастом лицо Коломбы, которое сохранило многое от красивой девушки, какой она была когда-то.
— Вы догадываетесь, почему я вас собрала, — сказала Базилия.
Женщины глухо и протяжно застонали.
— …и я не пригласила ваших мужей, потому что это мы все должны решить между собой, а ваши супруги могут испугаться…
Женщины внимательно слушали, а Барберина даже приставила ладонь к уху, чтобы ничего не пропустить.
— Но вы не обязаны слушаться меня. Если вы не согласитесь со мной, вы вернетесь домой, и мы к этому разговору больше не будем возвращаться… Вы просто забудете… Я все сделаю сама. На это, конечно, уйдет больше времени, но я все равно добьюсь своего. Я уверена, что милостивый господь не даст мне умереть, пока я не закончу…
Женщины заговорили все разом. Тогда Базилия сказала:
— Мы,
Послышался одобрительный шепот. Детство этих старух было заполнено рассказами о вендетте. Они знали, что за кровь платят кровью, и считали, что иначе и быть не может.
Базилия стукнула по столу своим сухоньким кулачком.
— Я надеюсь, что вы мне поможете наказать подонков, которые убили Антуана, Анну и Доминика.
— Но мы не знаем их, — пробормотала Барберина.
— Я их знаю!
— Почему же ты не назвала их полиции?
— Потому что я сама должна отомстить за своих близких! Я не доверяю полиции! Она слишком мягко наказывает бандитов… а кроме того, есть еще адвокаты, судьи… Нет, мои мертвые не обретут покоя, пока мы сами не убьем тех, кто убил их.
— А откуда ты знаешь этих бандитов? — спросила Антония.
— Когда-то Антуан занимался делом какой-то Анаис Кабрис… грязной девки, которая шантажировала приличных господ и вымогала у них деньги, грозя рассказать семье…
— Боже мой, неужели есть такие женщины? — воскликнула Альма.
Все любили Альму, но считали ее простушкой, поэтому не обратили внимания на ее слова.
— Однажды вечером Антуан положил на стол фотографии и сказал: «Смотрите, вот банда, которой я сейчас занимаюсь… банда Гастона Консегуда. Анаис, которую я собираюсь засадить в тюрьму, жена Фреда Кабриса, первого помощника Консегуда». Он показал нам фотографии этого человека и его приятелей. Он назвал их имена… Это они убили Доминика, Антуана и Анну. Я видела их… Фред Кабрис. Эспри Аскрос, Барнабе Пелиссан, Мариус Бандежен и Жозе Бероль.
— Что мы должны сделать? — спросила Коломба.
— Помочь мне убить их!
— Ты с ума сошла, Базилия! — вскрикнула Антония. — Разве ты не видишь, какие мы? Мы уже одной ногой в могиле, голубушка. Эти подонки одним пальцем уложат нас всех.
— Да, они сильнее нас, а мы будем хитрее. Если вы согласны мне помочь, вам нужно только слушаться меня… Мы их всех достанем, одного за другим.
— Но мы никогда не видели этих бандитов, — проворчала Барберина.
— Вы с ними познакомитесь, потому что они скоро начнут здесь ошиваться.
— Господи Иисусе! — воскликнула Альма.
— А что им тут делать? — спросила Антония.
— Я думаю, они в конце концов захотят выяснить, где я была во время убийства. Они начнут расспрашивать соседей. А вы всем, кто будет вас расспрашивать, отвечайте, что ничего не знаете…
— А почему они будут расспрашивать, где ты была? — спросила наивно Коломба.
— Когда они узнают, что я была в домике, они будут вынуждены убить меня… а может и детей…
— Боже, какой ужас! Базилия, не говори так! — воскликнула Коломба.