Лгунья
Шрифт:
— Господин Виидаш, не забывайтесь, — ровно напомнил ему о границах дозволенного харен. — Мне напомнить, что вы сами признали существование этого письма?
— И отдал его! — яростно заявил Виидаш.
— Вы пытались обмануть закон в моём лице, — Ранхаш едва заметно прищурился, — и отдали ложный артефакт.
— Он не ложный! — упрямо заявил Виидаш. — То, что Майяри не отвечает, не моя вина. Или вы настолько самоуверенны и думаете, что она беспрекословно ответила бы на ваше послание?
— Ваше поведение ночью очень явно показало, что
— Какое поведение? — брови барса издевательски приподнялись, и он нагло ухмыльнулся. — Неужели вы хотите воспользоваться тем, что у нашего разговора не было свидетелей, и обернуть всё в свою пользу? Моё слово против слова правнука великолепного Шереха, конечно, ничего не стоит, но всё же, чем вы докажете, что это письмо то самое? Да, это артефакт, его создала Майяри, но создала она его для меня и другого оборотня. Чем вы докажете, что вторая половина находится у Майяри?
В комнате воцарилась звенящая тишина. Шидай, прищурившись, с невольным уважением осматривал наглого мальчишку, а харен молчал. Молчал и продолжал смотреть на барса, который даже не пытался скрыть победную улыбку. Действительно, харен, чем вы можете доказать свои подозрения? Возьмите на себя труд обременить объяснениями ваши предположения!
Ранхаш неспешно шагнул вперёд и наклонился, чтобы их с Виидашем взгляды были на одном уровне.
— Забудь. Я смогу это пережить, — тихо произнёс харен.
— Что? — Виидаш насмешливо прищурился, решив, что глава санаришского сыска сдаётся.
— Это то, что она ответила тебе.
Улыбка сползла с лица барса, и он стремительно побелел, а потом и посерел. Глаза его распахнулись и остекленели, словно из тела исчезла душа. Напряжённый оборотень безвольно обмяк на стуле.
Ранхаш выпрямился.
— Ты прав, у меня нет весомых доказательств, что это письмо то самое, — признал харен. — Но я чувствую, когда мне лгут, и ты лгал. Вероятно, я действительно злоупотребил своим положением и злоупотреблю ещё не раз. Но закон для меня не пустой звук. Именно поэтому тебя не упекут за соучастие: доказательств нет. Но три дня за решёткой отсидишь. За нападение.
Харен перевёл взгляд на охранника у стены и распорядился:
— Переправьте его в тюрьму и сдайте на три дня.
Охранник недовольно набычился: старый консер насчёт любых покушений отдал весьма недвусмысленный приказ.
— Я проверю, — добавил Ранхаш и развернулся к двери.
— Повтори, — неожиданно остановил его голос Виидаша.
Ранхаш обернулся и посмотрел на него. На щеках парня появился лихорадочный румянец, а лицо искривила мука.
— Забудь. Я смогу это пережить, — зачем-то исполнил его просьбу харен.
Парень стиснул губы и зажмурился, а затем то ли выдохнул, то ли застонал.
— И всё? — чуть слышно спросил он.
На это Ранхаш отвечать не стал и молча вышел.
Я очень рада, что у меня был такой друг и возлюбленный, как ты. Ты подарил мне много прекрасных воспоминаний.
У
— Господин, куда вы так несётесь? — его нагнал Шидай. — У нас же по планам допрос хранителя.
— К нему, — коротко ответил Ранхаш.
Лекарь внимательно посмотрел на него и расплылся в понимающей улыбке.
— Не понимаешь и злишься? — предположил мужчина.
Предположение попало в точку. Выдержка изменила Ранхашу, и его лицо раздражённо искривилось. Впрочем, останавливаться и отвечать он не стал.
— Не одобряешь его, — продолжал вещать Шидай. — Навлекает позор на семью, ведёт себя недостойно, продолжает совершать одну ошибку за другой, врёт… Но чувствуешь, сейчас он ведёт себя правильно, верно?
Губы харена раздражённо сжались. Шидай усмехнулся.
— Этот мальчик — твоя полная противоположность… Хочешь, подскажу в чём правильность? — не дождавшись ответа, Шидай продолжил: — Он пытается исправить свои ошибки, хотя и понимает, что уже ничто не исправится. Но пытается, — вздохнув, лекарь добавил: — А вот тебе даже исправлять нечего…
— Прикуси язык! — не выдержал харен и прибавил шаг.
— А может, и есть чего, — с намёком протянул Шидай.
Глава 11. Детали следствия
Допрос господина Идария, немолодого уже оборотня, сменившего убитого господина Ахрелия на посту главного хранителя сокровищницы, не дал ничего нового. Тощий старик трясся под взглядом харена и поминутно показывал свою скорбь по убитому начальнику. До смерти господина Ахрелия он занимал пост всего лишь одного из хранителей и, видимо, опасался, что его посчитают причастным к ограблению.
Он подтвердил всё то, что уже было указано в отчётах. В ночь убийства сработала охранка. Сбои в её работе наблюдались уже месяц: она то начинала тревожно звенеть, когда причин для этого не было, то вообще срабатывала, будучи в отключенном состоянии. Они вызывали мага три раза, но ничего не изменилось. Главный хранитель всё сокрушался, что придётся полностью менять защиту, а они уже перестали вздрагивать, когда охранка срабатывала. Порой, когда главный хранитель отсутствовал, даже ленились пойти проверить, что там. Но господин Ахрелий к своим обязанностям относился с большей ответственностью и в ту ночь пошёл осматривать залы.
Они даже не услышали шум. Всполошились, когда до слуха донёсся звук захлопнувшейся двери. Ночью из сокровищницы строго-настрого запрещалось выходить. Да и стража не выпустит. Конечно же, всё бросились проверять залы и в зале Реликвий обнаружили страшную картину: пол был заляпан кровью, а дверцы трёх схронов оказались вскрытыми. Пропали шесть артефактов.
Главного хранителя потом нашли на улочке за зданием сокровищницы. По следам крови нашли. Господин Ахрелий был уже мёртв. Неизвестный противник нанёс ему три удара: один в правый бок и два в грудь.