Лгунья
Шрифт:
Но его ответственность раздражала. Майяри была уверена, что ожог прекрасно пройдёт и сам. Харен же её убеждений не разделял, и, когда девушка заявила, что мазать ничего не надо, само пройдёт, он просто молча начал закатывать рукава. И Майяри подумала, что лучше уж она сама разденется.
— Ой, да я вовремя! — обрадовался Шидай, увидев, чем занят его господин.
Майяри дёрнулась, чтобы накрыться одеялом.
— Лежать! — приказал харен, и девушка замерла, изо всех сил прижимая одеяло к груди.
— Я для тебя как раз немножечко сил сберёг, — пропел Шидай, присаживаясь
Ранхаш, отложивший мазь, опять взял банку в руки и продолжил тщательно обрабатывать бедро. Шидай же сперва внимательно осмотрел весь ожог, а потом простёр ладони над уже блестящими от мази участками. Рану ощутимо запекло, ощущение стянутости ещё более усилилось, и появился чесоточный зуд — верный признак того, что струпья скоро начнут отваливаться.
Господин Ранхаш закончил первым, но отходить не спешил, наблюдая, как Шидай осторожно водит руками над боком Майяри. Раздражённая девушка ощущала себя крайне неловко: голая, рядом с двумя мужчинами… Не то что бы ей было стыдно, как, например, в тюрьме, когда харен посоветовал ей прикрыться, но происходящее воспринималось как нечто неправильное.
— Фух, всё! — Шидай обессиленно расселся на полу. — Ни капелюшечки магии не осталось! О, Майяри, — мужчина вдруг оживился и уставился на её бёдра, — а у тебя, оказывается, очень аппетитная попка.
— Шидай, — Ранхаш неодобрительно посмотрел на лекаря и прикрыл привлёкшую его внимание часть тела одеялом.
— Грудь у меня тоже ничего, — мрачно отозвалась Майяри. — Вот отъемся, и вообще загляденьем станет.
— Дразниться нехорошо, — укорил её мужчина.
— Прекратили оба, — пресёк нескромные разговоры Ранхаш. — Что там?
Майяри не сразу сообразила, что вопрос не имеет никакого отношения к ней.
— Я ничего не нашёл, — отозвался лекарь. — Оно и к лучшему. Был утром у наших болезных. Состояние подавленное, но в целом всё хорошо. Слушай, а может тот домик в госпиталь переделать? Для таких вот больных?
— Не сейчас, — Майяри с трудом сдержала разочарованный вздох. Она так и не смогла понять, о чём вообще идёт речь.
— Как скажешь, — покладисто согласился Шидай. — Викан приходил?
— Да, — коротко ответил Ранхаш, расправляя свою рубашку и аккуратно развешивая её по спинке кровати Майяри.
— И? — заинтригованно уточнил Шидай, выдержав небольшую паузу.
— Он всё передал.
— И? — в голосе лекаря появилось недоумение. — Ты даже не возмутишься, что я отправил именно его?
Ранхаш молча подобрал с пола банку и поставил её на стол.
— Одежду для Майяри ты надоумил его купить? — наконец поинтересовался харен.
На лице Шидая появилась сложная гамма чувств от растерянности и лёгкой вины до досады.
— Что-то я об этом не подумал, — признался он.
— Я тоже. Отправь кого-нибудь к портному.
— Стой, подожди, — Шидай непонимающе нахмурился, — а Викан ничего не купил?
— Купил.
Ранхаш выудил из недр своего плаща рубашку из нежного шёлка и продемонстрировал лекарю.
— О, а Викан знает толк в таких вещах! — одобрительно
— Не зимний вариант, — сухо отозвался Ранхаш. — И госпоже Майяри она тоже не пришлась по вкусу.
— Майяри, ты-то чего? Ладно этот консерватор, который в женской одежде ничего не понимает, но ты! Эта рубашка будет прекрасным оформлением для твоей шикарной груди.
— Я так же консервативна, как и господин Ранхаш, — мрачно отозвалась девушка.
— О Боги, какие вы нудные! — поморщился Шидай, поднимаясь. — Ладно, добуду я вам другую рубашку. Но только послезавтра. Если я завтра не просплю весь день, то засну уже вечным сном. Спокойной ночи, детишки!
Чудовищно позёвывая, лекарь покинул комнату, но почти тут же распахнул дверь опять и с пакостной улыбкой добавил:
— Вы ведь помните, что незамужней девушке и неженатому мужчине неприлично ночевать вместе?
Ранхаш мрачно прищурился, а пальцы Майяри с силой стиснули угол подушки. Тихо рассмеявшись, Шидай закрыл дверь.
Майяри из последних сил подтянулась и выбросила своё тело на ровную каменистую площадку. Дыхание разрывало грудь, а перед глазами плясали тёмные круги, но на отдых времени не было. Собравшись, девочка села на корточки и оглянулась. Позади ухал шумящей на дне речкой обрыв, по стене которого она только что забралась сюда. Впереди змеилась узкая тропка, петляющая между зубьями скал и уходящая наверх.
Неожиданно её накрыла тень, и девочка, вздрогнув, вскинула глаза. На неё падал, выставив вперёд когти, огромный коршун. Завизжав, девочка на карачках бросилась вперёд, но тяжёлое тело птицы придавило её к камням. Майяри завизжала снова, когда вцепившиеся в её ноги когти начали меняться, превращаясь в стопы. Тело коршуна с хрустом вытянулось, крылья изломились, маховые перья уплотнились, и в пояс Майяри впились сильные пальцы. Она отчаянно попыталась вырваться, но уже голый мужчина с издевательской усмешкой навалился на неё. Светлые, чуть длинноватые волосы упали на его лицо, оттеняя серые глаза, и мужчина, тряхнув головой, выпрямился, оседлав бёдра девочки. Губы его искривила торжествующая хищная улыбка.
— Моя юная госпожа опять вздумала бежать? — прохрипел он, с легкостью удерживая дёргающуюся Майяри. — О, какое бесстрашие перед опасностями внешнего мира! А может, мне показать, что именно тебя может ожидать, а? Слабосильная девчонка со смазливым личиком… А я первый раз вижу вас в штанах, госпожа. Они делают вас невероятно соблазнительной.
Майяри с непониманием и ужасом уставилась на него, а мужчина неожиданно подался вперёд и впился поцелуем в её губы. Девочка отчаянно затрепыхалась, чувствуя, как мужские руки решительно сдёргивают с неё штаны вместе с портками, оставляя их болтаться в районе колен. Горячий мускулистый живот крепко прижался к её бёдрам, и Майяри, завизжав мужчине прямо в губы, изогнулась в его руках, пытаясь изо всех сил вырваться и избежать ужасной участи.