Либитина
Шрифт:
– И ты полагаешь, после такого объяснения я дам тебе залезть в свои мысли?
– Я точно также дам тебе залезть в свои. Если б был другой способ собрать пятерку в одной ловушке, я бы воспользовался им. Но способа нет: я перебрал все возможные варианты, и все они хуже церкви Микаэля. Выше нос, обмен кровью это совсем не так обременительно, как написано сейчас на твоем лице. А для похоже мыслящих и чувствующих carere morte, как мы с тобой, он вовсе станет интересным развлечением.
– Но если наша кровь бессмертна, мы будем читать друг у друга мысли всю вечность? Убрать другого из своей головы потом как-нибудь можно?
–
Я скепически усмехнулась, хотя сравнение меня несколько воодушевило:
– А вырывать страницы из этой книги можно? А писать между строк свое?
– То есть лишить партнера части его воспоминаний или заместить его мысли своими? Нонус улыбнулся.
– Нет. Представим, что эта книга сделана из некоей неповреждаемой бумаги, на которой кроме того, что написано, ничего своего надписать нельзя - свободную волю партнера обмен кровью не отменяет. Впрочем, можно сделать больно, можно заставить повиноваться болью... но не думаю, что это твой метод, моя добрая Королева. Да и строптивцы редки, гораздо чаще партнер по мыслям бывает рад дать тебе решать все за него, присасывается как пиявка.
– Ты с кем-то уже общался столь близко, да?
– Да, много лет, - Нонус упрямо смотрел вдаль, сцепив пальцы в замок так, что они побелели от усилия.
– Кто же он? Или это она?
– Это был Атер, - Нонус резковато усмехнулся.
– Не бойся, он давно в забытьи, накрытый знаменем Арденса. Он не ворвется в твои мысли ужасным видением.
"Какой неожиданный и в то же время предсказуемый кусок прошлого белого вампира! Очередная темная тайна Нонуса раскрылась, какие еще впереди? Он так много говорит о родстве наших душ, но чем больше говорит, тем меньше я его чувствую..." Я содрогнулась:
– Но если это знамя убрать...
– Ни я, ни кто-либо в Терратиморэ этого делать не собирается. Я воспользовался знаниями алхимика, чтобы приготовить зелье, и, надеюсь, более он мне не понадобится.
– Гм...
– Ты что, все еще боишься, моя бесстрашная Королева?
– Нонус впервые за беседу взглянул на меня с интересом.
– Нет, это не страх, ты трепещешь от любопытства, когда я приоткрываю хоть кусочек своего прошлого! Хочешь получить все? Подойди.
Я молчала. Очень странный Нонус и очень странный разговор, втройне странный после поцелуя под дождем! Я ожидала большего. Более теплой встречи, более подробных объяснений. А сейчас складывалось впечатление, что Нонус задвинул меня на дальний край своей игровой доски и обращался соответственно, не как с другом, а как с игральной фигуркой. Почему? Что это, месть обиженного? Но он же сам согласился считать дождь во всем виноватым... Или Нонус спрятался в этой фразе, как обычно прячется за защитным обращением "Королева", а сам втайне ждал решительного шага от меня? Бездна, что я могла бы сказать ему: что на одних благодарности и уважении не вырастить цветок любви? Что стаю птиц в ночь Бала Карды забыть не получится?
–
И
Вдали, на площади дворца Макты, снова волновалось людское море, искры от зажженных костров уносились в небо, рисуя по черной глади новый звездный узор. Карда ждала, когда Асседи примет решение и явится во дворец, поборов страх перед Мактой, но претендент на корону медлил. Не медлили только carere morte, хаос в мире смертных стал для них праздником с великим пиршеством. Так и я молчу. И медлю, а мой новый страх крылатой клочковатой тенью расползается все дальше, поглощая верные мысли и усыпляя, как дурманная трава...
–
Нонус опять отвернулся, он глядел на город. Изящная тонкая фигура, совсем не похожий на Эреуса и точно такой же. "Не рассказывает ничего, а после спрашивает строго!" - с досадой подумала я, но при взгляде на вампира в душе поднялась не волна ненависти, а что-то совсем другое, беспокойное и светлое. Может, эта встреча дана мне, чтобы исправить старую ошибку, жертвой которой пали мы с супругом? Тогда я бежала от страха, который возбуждали во мне странные умолчания Эреуса, не пыталась ни поговорить с мужем по душам, ни разузнать о делах охотников на стороне, и дорого пришлось платить за мнимый покой! Я заплатила тремя жизнями: Антеи, Эреуса и своей - после смерти дочери нас обоих нельзя уже считать живыми.
"Но сейчас тебе нечего терять, Ариста, и нечего бояться. Что же ты?!"
Я глубоко, дрожаще выдохнула и шагнула к Нонусу. Он развернулся ко мне, веселый и насмешливый, как обычно:
– Ну что, ты все-таки готова, Ариста?
– Что нужно делать?
– тихо спросила я, подавая ему руку ладонью вверх. Дружеский, доверительный жест. Нонус достал кинжал и порезал протянутую ему ладонь, затем также порезал свою и, глядя мне в глаза, шагнул навстречу. Я отпустила все мысли, догадки и страх, и неожиданно почувствовала позабытый еще со времен правления Арденсов покой. И мы пожали друг другу пораненные руки, смешав холодную кровь.
– Лучше закрой глаза. Представь, что осваиваешь новую куклу, - шепнул Нонус. Я зажмурилась, как дети, загадывающие желание, и стиснула руку вампира крепче.
...Теперь все было готово для завершения моего плана, и завершиться он должен был быстро, за пару ночей. От мысли о том, что до начала новой эры остались не тысячелетия, а часы, кружилась голова. Новый мир, каким он будет? Дети ненависти Бездны создали ад на земле, дети любви должны создать рай. Утопическую мечту поэтов и сказочников: край чудес, землю волшества...
"Что это? Это мои мысли... или не мои? Я могла бы мечтать так, но..."
– Глупец и безумец! Мальчишка!
– перед мысленным взором встало знакомое лицо - смуглое, удлиненно-строгое. Алхимик Атер. Как ненавистна каждая его черточка! Хочется смять его как глину и вылепить новое, ничем не напоминающее это. Стереть навсегда из памяти злые, глубоко прорезанные морщинки у глаз, выплевывающий обидные слова как яд маленький злой рот.
– Я все равно закончу то, что ты не позволил мне закончить, старик. Я дам Макте то, что он ищет: жизнь. Тогда он уйдет, а я получу возможность создать новое воплощение Бездны, и воплощение доброго, а не злого чувства.
–