Либитина
Шрифт:
Из четких ощущений осталось только пожатие руки. Остальное все поменялось: понятия, мысли, чувства... направления. Картинки прошлого листались, как страницы книги. Грязный маленький город, солдаты в синих, подбитых мехом плащах и массивных панцирях северян шли дорогой Виндекса. Опять сердитое лицо Атера, выговаривающего кому-то что-то, стыдящего за беспочвенные мечты и довольно улыбающегося в ответ на покорное: "Я был не прав, мастер..." Еще люди, много людей, к одним тянулись нити привязанности, к другим - обиды и ненависти. И короткое видение Лазара Арденса - не такого гладкого, как на монетах, и будто больного, усталого и старого, с тихим низким голосом:
– Создание Бездны, но не свободное, как существа южан, уязвимое? Ты безумец, Атер. Но если твой
А потом - сгусток тьмы, выбрасывающий в стороны протуберанцы тени. Похожий на звезду, испускающую какой-то небывалый черный свет.
"Что это? Макта?"
Стала различима неоднородность сгустка. Он расслаивался, распадался. Скоро я поняла, что смотрю на фигуру человека, черную-черную, лишенную каких бы то ни было индивидуальных черт, похожую на набросок. Человек без движения лежал на полу какого-то, судя по сырости и давящей тяжести стен, подземного помещения. Я будто обошла его кругом, нагнулась, рассматривая лицо, и отшатнулась, увидев. Лица не было - черный овал, сияющие белые звезды - глаза, зияюшая рана раскрытого рта - воронка в Бездну. Но самым ужасным был все-таки не внешний облик того, кого позже нарекут Мактой - Убийцей. Стон отвращения вызывала абсолютная реальность черного существа. Да, оно было. В этом мире. Не видение, не мираж, не подделка. Оно не дышало, но не было мертво. Оно что-то мыслило и чувствовало там, под лишенной индивидуальности оболочкой. Оно - воплощение Бездны в нашем мире.
"Нонус, где ты?" - позвала я мысленно, от ужаса перед Мактой вспомнив вдруг и себя, и что происходит. Должно быть, я глубоко нырнула в его память! Как теперь выбраться, прийти в себя - в буквальном смысле?
"Нонус..." -
Похоже, он не замечал моих метаний. А черная фигура на полу пошевелилась, и мороз прошел по коже от неестественности этого движения. Макта будто ощупывал что-то в воздухе перед собой, ощупывал с нечеловеческой осторожностью, тонкостью, гибкостью. Он искал коридоры и подпорки в нашем мире, по которым могла бы распространиться, подобно растению, его Бездна...
"Нонус!"
Я рванулась прочь от Макты. Тот потянулся, мне показалось, за моим движением, и ужас подхлестнул, я выскочила из видения в черноту, заполненную только голосом:
– Я хочу подарить силу Бездны миру. Пусть новое Ее воплощение дарит людям возможность творить волшебство, а не отнимает у них жизни, как голодное до чужой крови создание Атера.
"Почему темно? Ах, Нонус же говорил закрыть глаза!" - Я открыла глаза, но увидела перед собой не его, а свое лицо: будто отражение в зеркале, только у отражения глаза были по-прежнему закрыты. Отвыкшая от чистоты картинки, не разламывающейся на части трещинами, не осыпающейся осколками очередного зеркала, я замерла, вглядываясь в себя. Глазами кукол я много раз видела себя со стороны, но ни разу не приближалась, чтобы не запутаться в ощущениях. Вот какое оно сейчас, мое лицо: угловатое, похудевшее с резкими гранями скул и провалившихся щек. Напоминанием о былой красоте остались длинные черные ресницы, густые, красивой формы брови. Нос заострился, губы побледнели - и мое и чужое лицо, больше чем тень, но меньше чем человек. Удивительно разглядывать его теперь, когда история этой женщины проходит перед взором собственной памяти: и морщинки и неточности вдруг обретают смысл - и новую прелесть...
–
"О, но последнее - уже не мое впечатление!" Я будто на волнах качалась в море общих мыслей, то чужая волна меня подымала, то своя. И гул этого моря нарастал, постепенно переходя границы безболезненности...
–
Будто каменная стена рухнула в только что осознанное мной мысленное море, разделив его пополам. Перед глазами опять была чернота, но ни голосов, ни толкущихся на границе зрения видений.
– Открывай глаза, Ариста, - позвал Нонус.
Я подчинилась. Мы с Нонусом по-прежнему стояли на балконе, взявшись за руки. Вампир иронично улыбался:
– Руки можно уже расцепить... Вот так. Ну что, понравилась новая "книга"?
–
– Именно так. Потому что ты попала прямиком в мою ловушку, - Нонус довольно хлопнул ладонью по перилам балкона.
– А когда выбралась, открыла глаза в моем теле, и мы зацепили друг друга, когда оба любовалась тобой. Все верно?
– Да, вроде бы так. Но что еще за ловушка, Нонус?
– я позволила себе легкую обиду и тут же почувствовала, как она рябью отразилась на волнах общего моря мыслей. Это море не исчезло, осталось рядом, будто за окном домика на уступе береговой скалы.
– Ловушку я готовил для того из пятерки, кто решится присоединиться к нам в нашем увлекательном плавании, - тут же заверил Нонус, успокоив рябь.
– Как ее сделать? Нужно выбрать несколько ярких воспоминаний, идей, собственных или чужих, принятых близко к сердцу, снабдить их эмоциями, настолько сильными, насколько возможно, и пустить их бежать по кругу, связав единой цепью ассоциаций. И тогда, если во время обмена кровью думать о чем-либо из этой цепочки, твой гость попадет в волшебный замкнутый круг, и будет метаться по нему, ничего не узнавая об истинных твоих мыслях и чувствах. Самое главное и самое сложное, моя Королева, относиться потом ко всему, происходящему вокруг, отстраненно. Потому что твои сильные эмоции способны пробить стены твоей же ловушки.
Я покачала головой, несмотря на объяснения Нонуса чувствуя некоторую неуверенность:
– Я звала тебя из ловушки. Ты не слышал или не отзывался? А когда поймала твое впечатление о себе, показалось, что оно сделано на основе уже моей памяти. Ты что, успел покопаться в моих воспоминаниях без моего ведома?!
– Хороший вопрос, - вампир немного помрачнел.
– Твой зов я слышал, потому что следил за тем, что творится в твоих мыслях здесь и сейчас. Я наблюдал за тем, как ты бегала по кругу, но не отзывался: хотел посмотреть, как ты выберешься из ловушки. Когда ты добралась до Макты, нить ужаса вывела меня в твое прошлое, и я увидел твои старые страхи. Видишь ли, обмен кровью вовсе не дает полного, абсолютно открытого доступа ко всем знаниям, памяти, опыту партнера. Двери к кускам твоего прошлого для партнера отворяются только в те моменты, когда ты вспоминаешь что-то или чувствуешь те же эмоции, что и во время искомого события. И ты совершенно правильно отметила: изнутри себя ты не можешь почувствовать, роется партнер в твоей памяти или нет. Но можно понять это, отследив его мысли. Что-то вроде подглядывания в замочную скважину.
– А если мы оба будем друг за другом так подглядывать, одновременно?
– Получится мысленный резонанс, и обоим покажется, что голова вот-вот расколется от боли. Ты должна была почувствовать начало этой боли, когда мы с тобой столкнулись на одной мысленной дорожке, любуясь твоим лицом. Если такое произошло, нужно перейти на другую дорожку - обратить внимание на внешний мир или перевести на другую дорожку партнера, окликнув его, как я окликнул тебя, - Нонус хитро улыбнулся.
– И вот как раз тут и лежит ответ на один из важнейших для тебя вопросов, Ариста: почему я выбрал для обращения тебя, а не кого-то другого. Меня поразило твое доверие к мужу. Да, ты умеешь доверять, и не станешь отслеживать, что я думаю в каждый миг, точно также, как я не стану отслеживать это о тебе. То, что я сейчас проделал, не в счет, я просто проверял, как работает ловушка.
– Мое доверие к Эреусу основывалось, прежде всего, на незнании, - хрипло заметила я. Нонус легкомысленно махнул рукой:
– Очередная твоя придуманная вина. Я рассматриваю только твою способность доверять - и ничего более.
Пришлось проглотить это. Я попыталась снова задуматься о плане вампира и скоро воскликнула:
– Но тогда получается, чтобы быть уверенной, что мой гость из пятерки не покинул ловушку, мне придется все время подглядывать за ним, отслеживать ход его мыслей!