Либитина
Шрифт:
– Мы будем искать, Нонус.
– Нет, - море заклокотало оскорбленной гордостью, когда вампир вновь пережил игру, в которой проиграл мне, слабой женщине.
– Нет "нас". Уходи, как хотела давно. Сдержи хоть это слово.
– Нонус...
– Нет!
– И прозрачная стена расколола наше море надвое. Создатель полностью закрылся от меня. Волны моей печали напрасно бились об нее.
"Нонус!" - я раскрыла глаза, надеясь, что растоплю лед, если не в мыслях, так во взгляде вампира в реальности. Но напротив была лишь обгоревшая стена тронного зала. Нонус ушел. И, может быть, он ушел давно, еще
...Перед тем, как отбыть из церкви, глава пятерки старших вампиров с благодарностью поцеловал мне руку.
– Спасибо за неожиданную помощь, леди Эмендо, - сказал Вако.
– Для нас вы всегда будете желанной гостьей.
Я отдернула руку, но эта благодарность долго потом звенела в ушах... И когда выяснилось, что обиженный Нонус оставил меня, я вдруг решила принять приглашение Вако. Точка в истории Эреуса и Аристы была поставлена в церкви Микаэля, и я предчувствовала, что новый визит к пятерке старших вампиров без маски тихой помешанной также поставит точку в истории несостоявшейся мести Аристы за дочь.
За прошедшие сутки я трижды услышала, что тешу себя иллюзией, услышала от тех, к чьему мнению прислушивалась. И это слово: "иллюзия" теперь звенело в ушах. Снова и снова - ледяной колокольчик. Нет, я еще не отчаялась. Но я чувствовала, как шатка стала земля под ногами, как низко стелются на головой облака. Мир уменьшился до размеров театральной сцены, мне и моим куклам стало тесно в нем. Хотелось прорвать декорации и бежать... лететь... Но все силы ушли, и я не знала, искать ли в себе новую, дающую их, надежду, или ждать, чтобы ее в меня вдохнул кто-то извне.
День подходил к концу, когда я достигла знакомого убежища на Последней улице. Проголодавшиеся после ночного сражения с охотниками и дневного сражения с солнцем, вампиры пятерки собрались на роскошное пиршество. Гедеон лично встретил меня в первом подземном зале.
– Возьмите себе столько жизней, сколько захотите, леди Эмендо, - любезно сказал он.
– Надеюсь, вы все-таки поделитесь с нами секретом тонкого управления марионетками?
Я вежливо улыбнулась и ничего не сказала. Желания поддерживать беседу не было ни малейшего. Я ждала момента, чтобы поставить точку... вот только плохо представляла себе этот момент.
– Нонус по-прежнему с вами, Ариста? Или после случившегося в церкви Микаэля он оставил вас?
– Обмен кровью связывает обменяшихся навсегда, но, - я не удержала грустный вздох, - можно закрыть собственные мысли и эмоции от другого, что Нонус со своей стороны сейчас и проделал.
– Жаль, - равнодушно сказал Вако. За недолгий день вампир похудел и осунулся, и то и дело нервным кратким движением поглаживал волосы. Он изо всех сил делал вид, что ничего не изменилось, хотя два из пяти мест за столом в зале совета теперь пустовало, и сразу после коронации Асседи закрыл оставшимся вампирам пятерки путь во дворец.
Вслед за Вако я прошла в трапезную. Здесь, как и вчера, играла негромкая и незатейливая обеденная музыка. Вампиры уже кушали, голова закружилась от запаха живой крови, льющейся рекой. Здесь были Майя, Семель и новый хозяин мира carere morte - Улисс Алитер со своим прислужником-вампиром. Я пригляделась к этому молодому человеку, с приятными, хотя немного суховатыми чертами лица, и скоро
Вампир-Эрвин разительно отличался от Эрвина-смертного. Совсем другое, похудевшее лицо с заострившимися чертами и жестко сжатыми губами. Где он был в эти пятнадцать лет, как существовал? Что подвигло его перейти со стороны охотников Диоса на сторону их злейших врагов - вампиров Алитера? В посветлевших прозрачно-голубых глазах вампира иногда мелькали какие-то тени... Может быть, тени убитых?
Он тоже узнал меня и вскочил, вежливо поклонился, а потом... вернулся к обеду. Подтянул за цепь на ноге жертву, до бессознательного состояния обескровленную женщину, к себе поближе и резанул кинжалом ее шею, приник к ране. Остальные гости Вако сегодня также убивали изощренно-жестоко и медленно: их внутренние, еще не отошедшие от вчерашней битвы чудовища требовали зрелища боли и долгой агонии. Предназначенные им в пищу люди, обнаженные, одурманенные чарами, вповалку сидели и лежали на полу в центре комнаты, за ногу прикованные к железному столбу в центре зала.
Я быстро перевела взгляд от кровавой сцены на гостевые диваны и вздрогнула: в стороне от вампирского пиршества, прижавшись друг к другу, сжавшись в пестрый комок нарядов, на диванчике сидели трое смертных, две девушки и юноша. Чары, если и были над ними прежде, рассеялись, но они почему-то не плакали от страха за свою участь на вампирском обеде, не молили о пощаде. Или они не предназначены в пищу?
– Кто эти люди?
– спросила я Вако, указав на троицу на диване.
– Кандидаты на обращение, - совершенно спокойно отозвался Гедеон, а мое сердце в этот момент забилось сильно, как у живой, и ухнуло куда-то вниз живота.
"Этот момент... Может быть, он настал?"
– Как ярко сияют ваши глаза, леди Эмендо, - тут же молвил Вако, будто заметил искорку ненависти в них и решил ее пока пригасить. Звякнула цепь, он подтащил ко мне смертную из предназначенных в жертву, молодую женщину.
– Утолите голод, - прошептал Вако. И, прежде чем я запротестовала, перерезал горло смертной и толкнул ее мне в руки.
"Все равно умрет, и убийца не я... Почему бы не утолить голод без обязательных мук совести?" Но я отступила назад, и смертная повалилась лицом вниз, как кукла. Кровь выттекала из ее тела впустую на камень пола. Голова кружилась от сладкого запаха, я шумно сглатывала, но призрак железного вкуса во рту не уходил. Я отступила еще.
– Меня не нужно кормить, Гедеон, - ровно сказала я вампиру, не очень тщательно изображавшему удивление моим поступком.
– Я возьму себе любую жизнь, но когда захочу.
Вако картинно развел руками:
– Как скажете, леди Эмендо.
Аккуратно подобрав юбки, я перешагнула через еще содрогающеся тело. С гордо поднятой головой дошла до пустого кресла, один раз оскользнувшись в крови, но не упала. Семель пьяно от пресыщения хихикнула, заметив мою неловкость и, поддразнивая, послала собственное ощущение насыщения: на миг приятно закололо кончики пальцев, будто замерзшее тело отогревалось в тепле. А потом чужое ощущение схлынуло, и я сильней чем прежде ощутила голодную пустоту в груди.