Либуша
Шрифт:
Пршемысл (пылко)
Стой, госпожа, я притчу доскажу.
Л и б у ш а
Так что же сделал этот человек?
Пршемысл
Он по пути швырнул кольцо в кусты. «Когда не виноват я, — он сказал, — Пусть невиновность служит мне защитой,
А виноват — и кара поделом. Пусть всех казнит король, а мне не надо Счастливым случаем полученной пощады».
Л и б у ш а Чем кончилось, ты знаешь?
Пршемысл
Нет, не знаю.
Л и б у ш а
Тот государь их всех предал мечу.
Ошиблась я, и нет в тебе ума, У нас в стране судьею ты не будешь.
День на исходе. В замке эту ночь Он проведет среди богатств и блеска: Пускай увидит, как живут князья. С утра обратно возвращаться может, Стол из железа дома у него, А по речам, что здесь он вел, похоже — И голова и сердце из того же.
(Отворачивается с пренебрежительным жестом.) Пршемысл низко кланяется.
Занавес
ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
На заднем плане стены Либушиного замка с каменными зубцами.
Справа и слева башни с дверцами. В глубине сцены сидит Добромила и читает. В л а с т а и Пршемысл выходят из левой башни.
В л а ст а
Ну, выходи. Жилье твое направо. Что ж, хорошо ты замок осмотрел? Видал когда-нибудь такую роскошь?
Пршемысл
Нет.
В л а с т а И себе такого не желал?
Пршемысл
А что за толк желать орлиных крыльев Иль рыбьих плавников? Хоть человек И слаб, а он всего на свете выше. И лучшее в князьях- от человека. К тому же здесь на слишком мягких ложах, По-моему, неважно спится вам. У вас и кухонная утварь даже Скорей для красоты, чем на потребу, И словно молвит: здесь неведом голод, Хоть лучший повар он и лучший гость. Мне в хижине и есть и спать — отрада. Излишество — нужда в другом обличье.
В л а с т а
Когда не ценишь красоты вещей, Так полюбуйся на луга и нивы. Поди сюда, взгляни: в безбрежных далях Они теряются. И все кругом — И горы, и долины, и поля — Принадлежат княжне моей, Либуше.
Пршемысл
Она же этого всего душа?
Я не хотел бы существо свое
Так распылять. А мне бы что ж осталось?
(Указывая на свою голову и руки.) Вот мой советчик верный, вот и слуги. За скороходов — ноги, а в груди Есть сердце, и оно — комок ничтожный — Весь мир вмещает до страны богов, И места в нем моим хватает братьям. Я б сам себя страшился, будь я князь, Как слишком схожего изображенья.
(Замечает Добромилу.) Мы здесь мешаем?
Добромила
Углубилась я И ничего кругом не замечаю.
Пршемысл Что, книга мудрая?
Добромила
Возьми, прочти! Пршемысл Я грамоты не знаю.
Добромила
Не читаешь;' Пршемысл По книгам, но могу читать по лицам И вижу, хочешь ты меня смутить.
Добромила
Я
Пршемысл
Вчера сегодня называлось завтра. А завтра станет днем вчерашним. Если Сегодня понял ты, поймешь все завтра И все вчера.
Добромила Что было первым в мире? Пршемысл Последнее: в начале был конец.
Добромила А звезды знаешь ты?
Пршемысл
Я вижу их.
Коли они меня не видят, значит, Я лучше их.
Добромила
А что всего трудней?
Пршемысл
Быть справедливым.
Добромила
Друг мой, ты ошибся! Всего труднее — полюбить врага.
Пршемысл
Быть может, это вовсе невозможно. Но в битвах жизни сердцу своему Дать повеленье быть не кротким, добрым, Великодушным, — только справедливым
К себе, ко всем другим — вот что трудней. Всего трудней здесь, на земле широкой. И кто возмог, пусть будет царь земли. Оставь же эту мертвую науку! Ведь истина — как ты, в живом движенье, А книга — только гроб для мертвой правды.
(Подходит к Власте, которая взяла один из двух прислоненных к стене мечей и старается согнуть его.)
Что делаешь?
В л а с т а Вот пробую оружье.
Пршемысл Что женщине в мече?
В л а с т а
Возьми второй, И, хочешь, — мы устроим состязанье?
Пршемысл
Читать я не умею, а мечом Играть не стану. Меч для дела нужен. Но дай игрушку эту хоть троим, Хоть четверым, хоть даже пятерым, Пусть ночью попытаются они Напасть на хижину мою, мой замок, — И с топором отцовским выйду я Навстречу им: пусть мужество решит, Кто лучший воин…
Что-то я устал. Ты укажи мне место для ночлега.
В л а с т а (указывая на правую башню) Вон там.
Слава (за сценой) Не смейте, говорю!
Пршемысл
Что происходит?
Слава (выбегая из левой башни) Ой, защитите!
Пршемысл
Слышу в первый раз От женщины я в странном этом месте, Что ей нужна защита. Все другие Приказывать привыкли.
Слава
От тебя,
От вас защита!
Пршемысл
От меня?
Слава
От всех,
Тебе подобных, что вообразили Меня красивой, хоть оно и вздор. Бегут за мной, бегут навстречу мне — И не укрыться от толпы докучной. Один хватает за руки, другой Закатывает очи, — ну, вот-вот Сейчас испустит дух на смертном ложе, А третий, на коленях волочась, Кричит, что я сокровище вселенной, Что от меня и жизнь ему и смерть. И жалок же ваш пол! Он знать не хочет Того, что возвышает человека, А гонится за внешним — белым, красным, За красотой волос, зубов, ноги, За ничего н. е стоящей личиной.