Лица прошлого
Шрифт:
– Проглядел он свое счастье, пусть теперь мучается.
И я решила сменить тему разговора, который, как мне показалось, был ей не слишком приятен. Я начала рассказывать о «Мосфильме» и о том, как идут съемки.
– Это, наверное, очень интересно. А мне можно туда заглянуть?
– Обязательно выбью тебе пропуск на площадку.
Режиссер не подвел и обещал сделать пропуск специалисту по древнерусской литературе. Зачем этот специалист на площадке, он, к счастью, уточнять не стал.
– Знакомьтесь, Екатерина Андреевна, тот самый специалист, –
– Лев Борисович, очень приятно, – режиссер подал Екатерине руку. Меня же он слегка приобнял и чмокнул в щеку. – Что хотите посмотреть, киноконцерн или сами съемки?
– Все, если честно, – еще смущаясь ответила Катя.
– Съемки, конечно, – заявила я.
– Съемки начнутся через 10 минут, – улыбаясь заметил он.
Вдруг дверь кабинета распахнулась, и влетел помощник режиссера Петр. Он едва не налетел на Катю, замер и уставился на неё:
– Катька?
– Да…
Из рук помощника выпали бумаги, и он бросился обнимать смущенную женщину.
– Я в школе был без ума от нее, – чуть позже объяснил нам помощник.
– Ну, может мы тогда пойдем, а вы пока поболтаете, – предложила я и потянула режиссера за руку к выходу. Последнее, что я заметила, был восторг на раскрасневшемся от счастья лице Кати.
В перерыве между съемками мы успели выпить кофе, а Петр бегло показал Кате студию. Я видела ее восторг от масштабов и происходящего процесса. Перед уходом я намекнула помощнику, что стоит взять номер телефона у Кати, и он резво кинулся его записывать. Мы попрощались и покинули павильон, а мужчины снова приступили к работе.
– Знаешь, я ведь его тоже помню, – начала Катя, пока мы медленно двигались к метро, – он учился в параллельном классе. Я знала, что нравилась ему тогда. Но потом встретила Васю, и моя жизнь оказалась на многие годы посвящена ему. Сейчас уже и мое отношение к нему изменилось.
– А ты внимательно присмотрись к Петру. Мне кажется, что он серьезный мужчина. И я обязательно разузнаю о нем у режиссера, если получится.
Откладывать было нельзя, и тем же вечером я позвонила Льву.
– Как тебе эта милая встреча?
– Да уж, я еще никогда не видел своего помощника таким беспокойным и нерешительным.
– Видимо, мальчик Петя, которому нравилась девочка Катя, все еще живет внутри него. Кстати, он женат?
– Не знаю. Он работает со мной три года, но я никогда особо не интересовался его биографией.
Мы еще немного поговорили и попрощались. А я подумала, что режиссер слишком занят личной жизнью и работой, даже не замечает в коллегах просто людей.
Недели две мы не виделись и не созванивались с режиссером. Когда, наконец, он позвонил, мы говорили минут сорок. Болтали о съемках, здоровье, погоде и вдруг в конце разговора он мне сказал:
– На выходных я хотел бы вас с Катей пригласить в гости. Ничего особенного, просто ужин, будет еще человек шесть-восемь.
– А Петр тоже будет?
– Много хочешь знать.
– Просто обязана, так как приведу
– И да, ты не могла бы приехать пораньше и помочь Вере Ивановне со столом?
– Конечно. А какой все-таки повод?
– Я же говорил, просто ужин.
Уговорить Катю оказалось сложнее, но я убедила ее, что это отличный шанс пообщаться с Петром. Когда я обмолвилась, что приеду пораньше, она предложила и свою помощь. Так что мы встретились у метро и медленно брели к дому режиссера. Я решила удовлетворить свое любопытство:
– Ты хорошо помнишь Петра со школы? Были какие-то особенные истории?
– О, да, была одна. Школьный вечер, на котором он отважился пригласить меня на танец.
Катя продолжала предаваться воспоминаниям, а я подумала, что делает это она точно не в первый раз.
В квартире у режиссера под четким руководством Веры Ивановны мы принялись за приготовление. Вскоре на пороге объявился Петр с большим количеством коробок в руках, а за ним водитель режиссера с сумками. Через пару часов пришли первые гости, четыре мужчины и одна женщина. Мне выпала роль их встречать.
– Так, если мы больше никого не ждем, прошу к столу.
– Вы, значит, писательница. А вы – историк, кандидат наук, – заявил мужчина, стоявший напротив меня.
– Давайте мы все рассядемся, а потом познакомимся поближе.
Все зашумели и быстро нашли себе места. Зазвенела посуда и бокалы. Минут через 20 все немного подкрепились и познакомились.
– Екатерина, а расскажите нам, пожалуйста, как обстояли дела с комплексами неполноценности и превосходства у людей в Древней Руси?
– У нас ненависть к Западу началась с Александра Невского. Альфред Адлер исследовал эти комплексы и указал на то, что один вытекает из другого. Достоевский писал так: «Нет человека, готового повторять чаще русского: «Какое мне дело, что про меня скажут». И нет человека, который бы более русского боялся, что про него скажут или подумают. Это происходит именно от глубоко затаившегося неуважения к себе, при необъятном, разумеется, самомнении и тщеславии». В этих трех предложениях – весь стержень нашего национального характера! Также я думаю, что русского человека невозможно обидеть. Можно ранить одно из его чувств, но другое тут же возвысится, ранку закроет и перейдет в наступление.
– А как же другие народы? У них что, нет комплексов?
Ответ Кати прервал звонок в дверь. Прибыл, наконец, хозяин в компании двух мужчин и женщин. Гости потеснились, и режиссер присел около меня:
– Ну как вы ощущаете себя в киношной среде?
– Вполне комфортно, на самом деле.
Обстановка мне действительно нравилась, и даже захотелось произнести тост:
– Можно мне минутку внимания? Я хотела бы сказать о том, как интересно порой устроена наша жизнь. Лев Борисович посодействовал тому, чтобы меня пригласили на круглый стол. Там я случайно познакомилась с Катей. Потом мы попали на «Мосфильм», где она встретила Петра. А он, между прочим, учился с ней в параллельном классе. И теперь мы все собрались тут. За жизнь, с ее удивительными сюрпризами!