Личник
Шрифт:
– В двух верстах от города охотники нашли больше половины туши тёлки. Тигр как, оказалось, нёс сначала тёлку на спине, делая при этом прыжки до двух саженей в длину. Потом поужинал, а оставшееся мясо зарыл в снег. Охотники заложили в него большую дозу стрихнина и ушли назад в город. А сейчас собираются идти и проверить результат. К этой группе мы вместе с цесаревичем и присоединились. Я взял мой десяток, Хаперский троих казаков, которые не раз охотились на тигра. Также с цесаревичем направились Волков, офицеры конвоя, даже генерал Духовский присоединился.
– Вот посмотреть
– Было бы чего смотреть. Холодина. Ладно, хоть не пуржило, а то и следов бы не осталось. А так добрались до места, где вчера поужинал тигр. Увидели недавно разрытый снег, следы завтрака. Метров через сто от этого места обнаружили остатки туши, которые тигр опять прикопал, - я сделал паузу и отхлебнул из чашки. – Потом двинулись дальше по следам. Впереди охотники, мы с цесаревичем за ними. Сначала следы были чёткими, потом стали какими-то рваными. Было несколько мест, где тигр то ли ложился, то ли падал. Даже Леший не смог определить.
– Вовке и остальным своим братам привет завтра от меня передай, - перебила меня Дарья. – Пусть кто-нибудь к обеду забежит, я им пигоди передам и большой рыбный пирог. Завтра делать буду.
– Балуешь ты моих братов, Дарьюшка, - я, протянув руку, ласково погладил девушку по щеке.
– Они ко мне как к сестре относятся. Особенно Ромка. По дому помогают. Даже какое-то дежурство там учредили. Я последний месяц только с кем-нибудь из них на рынок хожу. Знаешь как здорово! Все так уважительно ко мне относятся. Как же личники наместника сопровождают!
– Так…!!! Вот значит, куда они у меня отпрашиваются со службы. С тобой на рынок ходить?! – я попытался сделать грозное лицо, но у меня ничего не вышло. – А я-то думал, о чём говорил Головачёв, когда подкалывал, что использую своё служебное положение?!
– Ой, Тима! Не ругай их, пожалуйста, - Дарья прикрыла рот рукой и умоляюще посмотрела на меня.
– Хорошо, не буду, - строгим голосом ответил я, а потом не выдержал и рассмеялся.
– Да ну тебя, - обиженно надула губы моя милая. – Я и правда подумала, что ты сердишься. Лучше рассказывай, что дальше было.
– Не перебивала бы, уже бы всё узнала, - сдвинув брови, сварливо произнёс я. Потом улыбнулся и продолжил. – В общем, версты не прошли, как к нам один из охотников бежит и сообщает, что тигра видно. Он в овраге лежит с подветренной стороны и до него шагов двести будет, если от начала оврага стрелять. Цесаревич, конечно, рванул вперёд. Мы за ним. Право первого выстрела. Наследник не подкачал. Первой пулей в голову и на повал. Тигр, правда, едва подняться смог. Почти околел от яда.
Я отпил ещё немного чая и продолжил.
– Триумфальное возвращение в город. Обед в офицерском собрании. Только для меня он не задался. – Я грустно улыбнулся. – Цесаревич услышал, что тигра до этого накормили стрихнином и что до выстрела наместника тот не сдох только чудом.
– И что в этом такого? – удивлённо спросила Дарья.
– По мне так ничего. А вот Государь Наследник Великий Князь Николай Александрович почему-то решил, что это мои происки, связанные с его безопасностью. Вместо
– Ах ты бедненький мой, - Дашенька грациозно поднялась из-за стола, обойдя его, подошла ко мне, села на колени и прижав мою голову к своей высокой груди, запустила свои красивые пальцы в мою шевелюру.
– Ага, бедный, я бедный, - млея от ласки, произнёс я. А потом тихонько пропел припев из песни Трофима.
Пожалей меня, пожалей,
В моей судьбе, такой жестокой и нескладной,
Лишь от любви твоей, по-женски безоглядной,
На миг становится хоть чуточку теплей.
Я замолчал, а моя птичка, напрягшись в моих руках, тихо попросила: «А ещё!»
Пожалей меня, пожалей,
За все грехи мои, скитанья и ошибки,
Как Богородица, с печальною улыбкой,
Ты пожалей меня, родная, пожалей.
Тихо пропел я. Потом наши губы встретились. И как добрались до кровати, я потом не смог вспомнить. Если в наши первые попытки любви девственная до меня Дарья была сильно скованна, то в последующем, благодаря опыту из первой жизни, мне достаточно быстро удалось разбудить в ней женщину. Горячую и ненасытную. Да она ещё и крикуньей оказалась. И теперь часто приходилось зажимать ей рот, чтобы в соседней половине дома пожилая купеческая пара могла спокойно спать.
«Ну что же ещё один день прожит, прожит не зря и хорошо, - чувствуя приятную усталость во всём теле, подумал я, потихоньку погружаясь в сон. – А завтра, будет завтра! Посмотрим, какую пищу нам приготовила судьба».
Сквозь дрёму услышал, как Дарья убрала со стола и помыла посуду, а потом вновь нырнула ко мне под одеяло. Почувствовав её голову на своей груди, я окончательно провалился в сон.
Глава 8. Две смерти.
С утра, умывшись и быстро позавтракав, я, провожаемый Дарьей, отправился на службу. Температура повысилась и была около пятнадцати Цельсия ниже нуля. В конце ноября температурные качели в течение суток градусов в десять здесь были нормой. Я быстро шёл по свежему, выпавшему ночью, похрустывающему под ногами снегу. Ветра не было. Впереди показался свет фонарей на единственной освещенной улице города, где размещался дом генерал-губернатора, а теперь резиденция наместника.
Зайдя в свой кабинет, избавился от верхней одежды, поменял валенки на сапоги. Надел и застегнул портупею. Достал часы. Семь ноль-ноль. «Можно приступать к работе», - подумал я, взяв со стола папку, которую принёс из дома. Раскрыв её, достал и положил на стол японский журнал «Кокумин-но томо» («Друг народа»). На титульном листе журнала, под заголовком было написано: «Критический обзор политических, экономических, социальных, литературных проблем». Кроме журнала из папки извлёк несколько газет «Дайто ниппо» («Восточный ежедневник») и «Дзидзи симпо» («Хроника текущих событий») и аналитическую справку, которую мне подготовила Дарья.