Личник
Шрифт:
– По Нечаеву могу сообщить, что по данным представленным штабс-ротмистром Савельевым, тот в шестьдесят девятом году в Женеве встречался с Бакуниным, Огаревым. От последнего получил некоторую сумму денежных средств, с которой вернулся в Россию и основывал революционное «Общество народной расправы», главной задачей которого объявляется террор с целью полного уничтожения государственности Российской империи. После убийства члена своей организации Иванова скрывается за границу, бросив всех своих товарищей по революционной борьбе. Вновь получив деньги из фонда Герцена, начинает издавать журнал «Народная Расправа» и возобновил издание «Колокола» совместно с Огарёвым и Бакуниным. Если учесть выводы, которые были сделаны по деятельности Герцена, то это финансирование было от англичан или банкирского дома Ротшильдов.
– Такая логическая
Я посмотрел на цесаревича, ожидая, что он ещё что-нибудь произнесёт. Но, не дождавшись, продолжил.
– Я думаю, «Катехизис революционера» должен был стать настольной книгой революционера. Как писал Нечаев: «Революционер вступает в государственный, сословный и так называемый образованный мир, и живет в нем только с целью его полнейшего, скорейшего разрушения. Он не революционер, если ему чего-нибудь жаль в этом мире». Далее «Катехизис» дает конкретные практические советы, как убивать и шантажировать политических противников. Однако Нечаев, на которого, как я думаю, возлагались такие большие надежды в британском МИДе, угодил в тюрьму, - я вернул в папку листы, которые держал в руках, а достал лист с таблицей. – Но вернемся к мировым событиям. После франко-прусской войны, при негласной поддержке Пруссии мы начинаем потихоньку восстанавливать своё военное присутствие в Черном море. Построены подземные артиллерийские укрепления в районе Керчи. Построены и введены в семьдесят шестом году в строй броненосцы береговой обороны «Новгород» и «Киев», в дальнейшем «Вице-адмирал Попов». В том же году османами жестоко подавлено апрельское восстание в Болгарии. Начинаются попытки Александра II мирными средствами улучшить положение христиан на Балканах, которые были сорваны упорным нежеланием турок, при поддержке британцев, идти на уступки. В апреле семьдесят седьмого года Россия объявила Турции войну. Ее популярность в стране необыкновенная. Русские воюют не за Босфор и Дарданеллы. Они защищают братьев-славян от жестокости турецких башибузуков. Но прямо за ее началом кучка одурманенных книжной пропагандой юнцов пытается вызвать внутри России крестьянское восстание.
– Что за восстание? – поинтересовался цесаревич.
– Неудачная попытка группы народников поднять крестьянское восстание в Чигиринском уезде Киевской губернии с помощью подложного «царского манифеста», в котором царь якобы признавал своё бессилие помочь крестьянам и предписывал им объединяться в тайные общества с целью восстания против дворян и чиновников, - ответил я. – Материалов по этому делу у меня практически нет. Но по чьей указке на октябрь месяц семьдесят седьмого года было запланировано восстание?
– Здесь как-то всё несколько натянуто, Тимофей Васильевич, - произнёс генерал-губернатор. – В те годы крестьянские волнения были частыми.
– Хорошо, Ваше превосходительство. Следующий пример. В начале января семьдесят восьмого года русские войска находятся в десятке километров от турецкой столицы! Еще немного, и она сдастся. Вот тут-то двадцать четвертого января Вера Засулич стреляет в петербургского градоначальника генерала Трепова. Прошел только месяц со дня выстрелов Веры Засулич, и страна была поражена целым вихрем покушений, - я перевернул листок. – Двадцать третьего февраля в Киеве из револьвера ранен товарищ прокурора окружного суда Котляровский. В марте убит жандармский полковник Кноп. Двадцать пятого мая кинжалом убит жандармский следователь барон Гейкинг. Четвёртого августа на Михайловской площади Петербурга убит шеф русских жандармов генерал Мезенцев. Девятого февраля семьдесят девятого года убит харьковский губернатор князь Кропоткин.
– Да. Изрядно, - пробурчал барон Корф, а цесаревич взглядом поторопил меня продолжить.
– Летом семьдесят восьмого вышла прокламация организации «Земля и Воля» второго состава, - я порылся в папке и достал листок, с которого прочитал. – «Текущий одна тысяча восемьсот семьдесят восьмой год долго будет памятен человечеству как один из этапов поступательного шествия революции. Никем не судимые, никому не подсудные земные – боги-цари и царские временщики – убеждаются на собственной шкуре, что и на них есть суд. Решавшие одним росчерком пера вопрос о жизни и смерти человека с ужасом увидали, что и они подлежат смертной казни».
– Сведения достоверны? – поинтересовался у меня Николай.
– Всё это взято из документов,
– Нда, чем дальше, тем интереснее…, - задумчиво произнёс цесаревич.
– Кстати, Ваше императорское высочество, именно в мае семьдесят восьмого года второй состав организации «Земля и Воля» принимает свою программу. В папке она есть. Очень интересен последний пункт, который говорит о том, что необходимо «систематическое истребление наиболее вредных или выдающихся лиц из правительства и вообще людей, которыми держится тот или другой ненавистный нам порядок», - я достал из папки ещё один лист. – А через год полтора десятка человек тайно от своих товарищей выделились из «Земли и воли» и создали террористическую организацию «Народная воля», которая основной целью объявила убийство государя. И началась охота.
– И им это удалось, иродам. Царствия тебе небесного, Александр Николаевич, - барон Корф истово перекрестился, за ним наложили на себя крест и я с Николаем.
– Я прикинул, Ваше императорское высочество, расходы на организацию покушений на Александра II только по основным тратам. Плюс те данные, которые приводит в своих книгах Кравчинский, который убил генерала Мезенцева. Цифры получаются очень приличные.
– И какие же? – поинтересовался Николай.
– В ноябре семьдесят девятого года на Александра II готовилось пять покушений с применением динамита во время его обратного путешествия из Крыма в Петербург. По данным Кравчинского, на три из них, которые готовил он, было потрачено от тридцати до сорока тысяч рублей. Если взять средний расход на одно покушение, то общая сумма только по этим пяти покушениям составит пятьдесят-шестьдесят тысяч рублей.
– Не дурно… Кхм! – хмыкнул генерал-губернатор.
– Да, Ваше высокопревосходительство, не дурно. На взрыв пятого февраля восьмидесятого года в Зимнем дворце было затрачено три пуда динамита, а на минирование Каменного моста семь пудов. Для создания взрывчатки была организована лаборатория, закупался глицерин, азотная кислота, другие химические элементы. На десять пудов денег много надо. Примерную сумму тяжело назвать, но не думаю, что меньше озвученной выше. Далее, минная галерея на Садовой улице, бомбы для метателей. Всё это время разъезды революционеров, съемные квартиры, многочисленный гардероб, неплохое питание. Откуда у полутора десятков человек, которые нигде не работают такие деньги? За два года ими потрачено не меньше ста тысяч рублей. Это по минимуму.
– И вы, Тимофей Васильевич, считаете, что эти деньги революционеры получили от британского правительства? – заинтересованно спросил барон Корф.
– Ваше высокопревосходительство, именно в это время была осуществлена генералом Скобелевым Ахал-текинская экспедиция. И кому результаты этой экспедиции, как нож острый у шеи?
– Не знаю, Тимофей, не знаю, - генерал-губернатор, огладил свою бороду. – Таким образом, можно во всех наших бедах обвинить англичан.
– Ваше высокопревосходительство, во время афганского кризиса в восемьдесят пятом году, британский парламент проголосовал за выделение одиннадцати миллионов фунтов на возможную войну с нашим государством. А здесь каких-то семнадцать-двадцать тысяч тех же фунтов и как результат - смерть государя, которая на четыре года остановила расширение границ Российской империи в Средней Азии, - я глубоко вздохнул и продолжил. – Понимаю, что в основном мои выводы бездоказательны. Но ещё знаменитый римский юрист Кассиан Лонгин Равилла в первом веке учил, что при расследовании преступлений в первую очередь надо смотреть на то, кому выгодно это преступление. Ну не верю я, что «первомартовцы» в основном нормально образованные люди, действительно считали, что, убив государя, что-то смогут изменить.