Личник
Шрифт:
Я ещё раз перекрестился и направился на выход с кладбища. Через несколько минут был в доме, который когда-то для меня был построен. Его я отписал Селевёрстовым, но на время отпуска его предоставили мне и Ромке, который ночевать так и не пришёл. Где-то загулял, лишь бы голова или головка не пострадали.
Сняв китель, и аккуратно повесив его на вешалку, я двинулся в кухню-закоуток. Сдвинув у печи в сторону заслонку, я потянул носом восхитительный запах пищи, приготовленной в русской печке.
Взяв в руки ухват, вытащил чугунок с ещё горячими щами. Налив супа в тарелку, отрезал хлеба и, разложив всё это на столе в комнате, хотел приступить к приёму пищи, но в этот момент заскрипела входная дверь, и в комнату ввалился дядька Петро. Перекрестившись на образа в красном углу, дядька произнёс:
– Приятного аппетита, Тимофей Васильевич, а я вот проведать пришёл, как чувствуешь себя.
– Проходи, дядька Петро. Щи будешь?! Лучшее лекарство с похмелья.
Селевёрстов осмотрел стол и озадаченно произнёс:
– Боюсь, без водочки щи не помогут.
– Извини, дядька Петро, но ту бутылку, которую вчера взял у тебя в магазине, я сейчас на кладбище на помин пустил. Вчера как-то всё бегом получилось. Вот с утра и сходил поговорить с родителями, да дедом.
– Ну, это дело поправимо, - лукаво улыбаясь, Селевёрстов достал из кармана шаровар бутылку беленькой. – Такая же, как ты вчера брал. Самая лучшая. Её только господа берут.
– Так, дядька Петро, ты в доме куда лучше ориентируешься, так что командуй. Где чего брать.
Через пару минут сели с дядькой за накрытый стол. Селевёрстов сковырнув пробку, стал разливать водку.
– Дядька Петро, мне половинку. Я уже на кладбище поболее чарки выпил. А себе давай полную.
Выпили и замахали ложками. Щи были не горячими, а в самую меру. Сальцо со свежеиспеченным хлебом также хорошо пошло. Молодая, квашеная капуста приятно хрустела на зубах.
– Ещё по одной, а потом под мясцо тушёное. Косулю на днях Никифор взял. Вот вчера Ульяна с травками вам с Ромкой целый чугунок затушила.
– Давай, дядько Петро. В пот бросило. А голова отходить стала. Что-то я вчера переборщил.
– Так почитай с каждым старейшиной выпил, да и с другими станичниками. Но ушёл домой твёрдо. Кто ещё живой был – это отметили. Митяй Широкой даже сказал, что тебя господа офицеры специально пить обучили. Столько выпить и не сломаться, - проговорил бывший атаман, разливая водку. – Ну, не во вред, а во здравие!
После щей Селевёрстов разложил по тарелкам ароматно пахнущее тушёное мясо. Уговорили под него ещё по чарке водки, полностью опустошив бутылку.
–
– Дядька Петро, пока командую сотней конвойцев и пулемётной командой. Что за оружие пулемёты, объяснять долго. Это надо увидеть. Особенно стрельбу из него. Ромка вон на отлично оба пулемёта освоил. Много хунхузов положил. Старшего урядника в двадцать один год выслужил. Медалей полна грудь.
– Это да, а где он, кстати? – Селевёрстов вытер пальцами усы и рот.
– Не знаю, дядька Петро, когда проснулся, его уже не было, или ещё не было, - весело улыбаясь, ответил я главе семейства. – Дело молодое.
– Сам-то будто старик, - старший Селевёрстов сконфузился. – Извини, Тимофей Васильевич, забыл я про Дарью Ивановну. А Ромку женю, будет знать, как блудить. Дней десять-то еще пробудете в станице? Вот и успею. За него теперь много, кто выйти захочет.
– Может, и пробудем, - уже с грустной улыбкой ответил я.
– Как обратный пароход пойдёт. Но дней семь точно ещё поживем, а может и дольше. Только женить не выйдет, Пётр Никодимович.
– Это почему же? – удивлённо спросил Селевёрстов.
– Да наметил Роман Петрович поступать в Иркутское юнкерское училище.
– Это как же так?! – растерянно уставился на меня дядька.
– А вот так. Поразила его стрела Амура. Влюбился Ромка в Машеньку Филатьеву – агентессу секретной части по охране цесаревича. А та за спасение цесаревича полтора года назад получила личное дворянство. Вот и Ромка решил стать офицером, чтобы больше таких препятствий любви не было. Так что до двадцати восьми лет ему теперь холостяковать, если станет офицером.
– Неужто, Ромка сможет? – с затаённой надеждой произнёс Пётр Никодимович.
– Он вместе с Петром Даниловым собирается поступать. Я и другие офицеры их потихоньку натаскиваем, плюс учителей толковых для индивидуальных занятий подобрал. В прошлом году при юнкерском училище в Иркутске подготовительный класс открыли. Так что если туда сдадут экзамены и удержатся на всё время учёбы, через четыре года Ромка минимум подофицером будет. Всё только от него зависит. Да и я к этому времени из академии вернусь.
– А что за академия такая?
– Николаевская академия Генерального штаба. Если её окончу с хорошим результатом, то до полковника точно дослужусь, а то и выше.
– Ох, Господи, новостей-то сколько. Аж в голове снова помутилось. Это, что ж Ромка его благородием станет, а ты его превосходительством?
– До этого ещё дожить надо, но если всё хорошо пойдёт, то станем.
В это время в очередной раз заскрипела дверь, и в комнату проскользнул Ромка, который в удивлении застыл от увиденной картины.