Личность и Эрос
Шрифт:
О том, как дальше развивались оба термина и как они толковались позднейшими отцами, будет сказано ниже. Сейчас нас главным образом интересует первичное введение термина "лицо, личность" в сферу онтологии, его изначальное определение как "особого отличительного признака каждого существа": "невыразимость" личности, ее абсолютная инаковость. Именно эта абсолютная инаковость, как бытийное отличие от сущности, составляет то онтологическое содержание, которое вложила в термин "лицо" греческая патристика. Мы постигаем сущность как универсалию, вид, как общность признаков. Но что касается Бога и человека, здесь сущность существует только в "лицах", а лицо, личность есть абсолютная инаковость по отношению к общим признакам сущности. Лицо отличается от сущности, или природы, "своеобразием" и неповторимостью того способа, каким воплощаются общие бытийные признаки сущности. Иначе говоря, оно отличается от всего, что может быть понято как " вообще сущее", общность признаков, общий вид.
В конечном счете различие проводится между способом бытия, то есть личностью как абсолютной инаковостью, и интеллектуальным схватыванием сущности, то есть сущего как общего, как общности предметных признаков. Это значит, что онтологический вопрос, вопрос о способе бытия существующего, может быть поставлен только в пределах реальности личности, на основе приоритета личности перед сущностью, приоритета бытия передпостижением пред–метных
§ 5. ЛИЧНОЕ ОТНОШЕНИЕ КАК ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ ПРЕДПОСЫЛКА ПРОЯВЛЕНИЯ УНИВЕРСАЛЬНОГО "СПОСОБА БЫТИЯ"
Личность, будучи абсолютной инаковостью, отличается от всего, что может быть схвачено мыслью как "вообще сущее", как общность признаков. Поэтому и способ бытия каждой личности не поддается объективному определению, является единственным, своеобразным и неповторимым: ведь любое определение и любая категория непременно представляет собой некоторую общность признаков. "Своеобразие" личности (ее инаковость) не может быть определено, но может быть только пережито как со–бытие, то есть как единственное, уникальное и неповторимое отношение. Инаковость по определению соотносительна: она всегда определяется "в связи с чем-то"; и эта абсолютная инаковость может быть пережита только как единственное и неповторимое отношение. Это значит, что применительно к личности отношение, или соотнесенность, имеет не просто сравнительный характер, оказывается не просто способом осмысления инаковости как различия онтических индивидуальностей. Речь идет о способе бытия - такого бытия, которое не просто проявляется, но осуществляется как отношение. Личность существует только как динамическая соотнесенность, только в положении "напротив", только как единственное и неповторимое отношение. В событии этого отношения проявление второго члена личностной соотнесенности — "того, по отношению к чему" — обусловлено проявлением инаковости личности (бытийного "как", или способа бытия). И в то же время "то, по отношению к чему" само определяется "в отношении" к этой инаковости, кажет себя как существующее только в событии отношения, раскрывающем инаковость личности.
Следовательно, в той онтологической перспективе, которая определяется приоритетом личности, вещи до–сознательно узнаются как феномены. Сущее кажет себя не просто как темпоральность в апостазе онтической индивидуальности: оно проявляется в динамике личностного со–бытия, предшествующего любым интеллектуальным определениям. И это событие есть то отношение, в котором открывается инаковость личности и способ бытиясущего. В любом случае личное отношение реализуется (как мы увидим ниже) только в межличностном общении, только в соотнесенности с изначальной (то есть сущностной) инаковостью. Однако начало этого осуществления связано с проявлением сущего в "горизонте" личного узнавания–отношения, то есть с превосхождением рассудочного понимания пред–метных сущностей. Таким образом, проявление сущего представляет собой призыв к раскрытию личности, а личность — единственную возможность приблизиться к способу бытия сущего, поверх любых предметных (то есть условных) определений.
§ 6. ЛИЧНОЕ ОТНОШЕНИЕ КАК БЫТИЙНЫЙ ЭК–СТАЗ
Уже из этого вполне элементарного изложения становится очевидным, что мы чрезвычайно далеки от какого бы то ни было объективированного субъективизма, от любых попыток утвердить аксиологический приоритет субъекта, понимаемого как способность сознания и мышления. Личность как возможность проявления сущих не означает, что человек — заранее данная мыслительная способность, и то, чт он схватывает мыслью, совпадает с существом , или темпоральностью предмета. Личность не сводится к приоритету деятельности сознания, аксиологической по своему характеру, ибо сознание "судит" о мыслимом предмете, приписывает ему некоторый смысл (удостоверяя его объем, вес, форму, цвет, причину и назначение). Личность означает следующее: все, что есть, проявляется только в соотнесенности с личностью, является только в рамках отношения, раскрывающего личностную инаковость. Другими словами: личность и сущее суть границы отношения, в котором только и выявляется онтологическая проблема. Сущее есть только как член отношения, другим членом которого выступает личность. Не–потаенность (истина) или потаенность сущего тождественна его соотнесенности или не–соотнесенности с личностью.
Следовательно, отправной вопрос онтологии — вопрос о сущем и Бытии, о способе бытия существующего — тождествен вопросу о личности, исследованию бытийного факта личного отношения. Признание инаковости личности — ответ на вопрос о Бытии: уже не о Бытии "как таковом", как о схватывании интеллектом недостижимой потаенности и временнй явленности, а о Бытии как способе существования. Человек участвует в вопрошании как вопрошаемый, как носитель единственной возможности ответить на заданный вопрос, исходя из пережитого опыта; как участник "личного" отношения. Быть-как–личность означает стать из размышляющего субъекта участником универсально–бытийного отношения, означает событие исхождения, эк–стаза из объективности рассудочного понимания в универсально–бытийное отношение.
Такой переход от интеллектуальной позиции сознания к универсальному отношению представляет собой также переход от индивидуально–онтического представления о человеческом бытии к его экстатическому определению. Причем эк–стаз (, — вы–ступать, ис–ходить, удивляться) не ограничивается здесь способностью человека вы–ступать из своей природной идентичности, удивляться своему бытию, постигать проявление как темпоральность [22] : способностью, которая дана только человеку. Экстаз отождествляется с осуществлением личностной инаковости, то есть с самой бытийной предпосылкой личности, которая в то же время означает единственную возможность приблизиться к способу бытия сущего. Экстаз — это самопереход от природной интеллектуальной способности к неповторимому своеобразию ее личностной реализации, от самоочевидности схватывания мыслью, сознанием, предметной условности и данного природой общего понимания предметных сущностей — к универсальному бытийному отношению.
22
Динамичное и никогда не достигающее конца осуществление этого отношения есть эрос, о котором говорили отцы греческого Востока: любовный порыв, исхождение из существования, индивидуализированного в предметном пространстве, к осуществлению изначального отношения. Эрос — это движение экстаза, которое завершается в личной соотнесенности с изначально Другим: "Божественный эрос экстатичен, поэтому любящие принадлежат не себе, но возлюбленным" [23] .
<23
Дионисий Ареопагит. Об именах Божьих. 4, 13, (Migne P. G. 3, 712 А).
§ 7. АПОФАТИЗМ В ГРАНИЦАХ ОНТОЛОГИЧЕСКОЙ ПРОБЛЕМЫ: АПОФАТИЗМ СУЩНОСТИ И АПОФАТИЗМ ЛИЧНОСТИ
Онтологическое содержание, вложенное греческой патристикой византийского периода в термин "лицо, личность", стало отправной точкой восточнохристианской онтологии. Она коренным образом отличается от той онтологии, которая разрабатывалась западной богословской и философской традицией на всем протяжении ее исторического развития. Замкнутость Запада в безысходном противопоставлении, с одной стороны, возведенного в абсолют аналогического и онтического определения Бытия, а с другой — его мистического определения оказалась неизбежным следствием того факта, что западные теологи и философы уже с первых столетий христианства отдавали приоритет интеллектуальному определению сущности перед историческим и бытийным опытом личности. В противоположность этому греческий Восток всегда исходил из приоритета личности перед сущностью [24] .
24
"Латинская философия рассматривает в первую очередь природу как таковую, а затем ищет личность; греческая философия изначально рассматривает личность и последовательно проникает в нее, чтобы через нее отыскать природу. Латинянин рассматривает личность как модус природы, грек рассматривает природу как содержание личности". Th. de Regnon, Etudes de th'eologie positive sur la Sainte Trinit'e, I, 433. См. также H.-M. Legrabd, Bulletin d'Eccl'esiologie: Introduction aux Eglises d'Orient, Revue des Sciences Philosophiques et Th'eologiques, vol. 56, р 4, p. 709, где автор, рассуждая о западносхоластической структуре догматики П. Н. Трембеласа, замечает: "Затем идет трактат о Боге (книга I), где глава De Deo uno (о едином Боге), предшествует главе De Deo Trino (О Троичном Боге), как в Сумме св. Фомы Аквинского (познаваемость Бога, правильное понятие о Боге, божественные атрибуты, и лишь затем - тринитарный догмат, сперва "в общем", потом "в частном" рассмотрении)".
Когда в рамках онтологического вопрошания приоритет отдается необходимости определить сущность, это вынуждает прежде дать объективное определение бытию сущих, а также заставляет понять Бытие рационально (аналогически–онтически) и каузально. Западные схоластики установили тройной путь (via triplex) аналогического познания Бытия: путь отвлечения (via negationis), путь превосхождения (via eminentiae) и путь причинности (via causalitatis) [25] .
Однако на Западе в противоречивом историческом сочетании с позитивно–аналогическим определением Бытия утверждался также апофатизм Бытия, убежденность в бессилии человеческого разума исчерпать в определениях истину Бытия. Апофатизм на Западе происходит из необходимости защитить тайну божественной Сущности, то есть представляет собой апофатизм сущности. Характерно, что оба крупнейших представителя западной схоластики, сформулировавших и систематизировавших позитивно–аналогическое знание о Боге — Ансельм (ум. 1109) и Фома Аквинский (ум. 1274), — провозглашали в то же время апофатичность этого знания, сущностную непознаваемость Бога, недоступность Бытия [26] . И по этому пути апофатизма сущности следовали как выдающиеся схоластики, так и великие мистики Средневековья: Петр Абеляр (ум. 1142), Альберт Великий (ум. 1280), Иоанн Дунс Скот (ум. 1308), Майстер Экхарт (ум. 1327), Николай Кузанский (ум. 1464).
25
См.: М. Schmaus, Katholische Dogmatik, `o. I, M"unchen 1960, S. 306 и дал.
– См. также: Karl Barth, Die kirchliche Dogmatik, II, S. 390.
– Также ' , , ' 1907, . 47.
– Также . . , , ', 1959, . 186 и др.
26
См.: Etienne Gilson, La Philisiphie au Moyen Age, Paris (Payot) 2. 'edition 1962, 241 и дал. и Johannes Hirschberger, Geschichte der Philosophie, Freiburg i. B. (Herdre-Verlag) 8. Aufl. 1965, Bd. I, S. 504-505.
– См. также: M.-D. Chenu, La Th'eologie comme science au XIII si`ecle, Paris (Ed. Vrin, 3e edition) 1969, p. 97 s., где автор констатирует в трудах Фомы Аквинского "грандиозный" синтез мистически-теоретического характера теологии с требованием научной рациональности: "Verbe 'eternel ou Verbe fait chair, sp'eculation contemplative ou r'egies de vie morale, symbolisme sacramentaire et communaut'e des saints, rel'event tout uniment du m^eme principe de connaissance. Les categories si fermement tranch'ees du philisophe entre le sp'eculatif et le pratique ne divisent plus ce savoir... ces savoirs sont camp'es dans un m^eme champ d'intelligibilit'e, que constitue la lumi'ere de foi en oevre de science: intellectus fidei" ("Вечное Слово или Слово, ставшее плотью, созерцательное умозаключение или правила нравственной жизни, символизм таинств или общение святых, - во всем этом проявляется один и тот же познавательный принцип. Категории, так четко распределенные философом между умозрительным и практическим, уже не расчленяют этого знания... Эти знания расположены в той же области умопостигаемого, которая порождает свет веры в деле науки: intellectus fidei - уразумение веры").