Личные враги
Шрифт:
— Уймись, Лорен. — Джеймс обвел собравшихся сердитым взглядом. — Это было временное соглашение, и все знали об этом с самого начала. Не пытайся переубедить лэрда.
— Да ведь лэрд… — горячо заспорила Лорен, но тут же осеклась, осознав, что именно хотела сказать.
«Лэрд и сам хотел бы этого союза. Лэрд и сам хотел бы, чтобы его дочь указала клану путь к миру и единению».
Да, конечно, только не этот лэрд.
В зале воцарилось упрямое, отчужденное молчание. Лорен с болью поняла, что все ее старания бессмысленны. Что бы
Она стояла перед этой живой, враждебно молчащей стеной, одинокая и чужая, безмерно чужая людям, которых знала всю свою жизнь. Все они без малейших колебаний отринули, предали ее — даже Квинн.
Уязвленная этой мыслью, Лорен резко тряхнула головой и вышла из зала. Прочь, куда угодно, только бы подальше от этих людей. Никто не окликнул, не остановил ее.
Она долго и бесцельно бродила по бесконечным коридорам замка, целиком поглощенная этой болью, лишенная той единственной опоры в жизни, которая прежде казалась ей незыблемой, — клан Макрай, сородичи, семья.
День выдался стылый и пасмурный. В коридорах Кейра царил полумрак — даже факелы и лампы, горевшие повсюду, не в силах были его разогнать. Лорен знала наизусть каждую пядь, каждый камень замка, все его комнаты, закоулки, башенки. Она знала, что можно увидеть из каждого окна, в какой комнате лучше летом, в какой — зимой, где гуляют самые сильные сквозняки, где развешаны самые красивые гобелены. Всю свою жизнь она прожила в этом замке, росла, смеялась, любила среди этих до боли знакомых стен.
И сегодня всему этому пришел конец. Сегодня замок Кейр стал ей чужим, ибо, господи ее помилуй, она и сама перестала быть прежней.
«Беги, беги отсюда, — коварно твердил ей мысленный голос, — брось это все и беги к нему. Будь с ним, только с ним и обрети свое счастье».
Лорен остановилась, закрыла лицо руками, привалилась плечом к ледяной каменной стене, отчаянно борясь с соблазном поддаться этому неотвязному шепоту.
— Лорен! — услышала она обеспокоенный голос Веноры. — Что с тобой? Тебе плохо?
— Нет, — ответила Лорен и выпрямилась, опустив руки.
Венора окинула ее испытующим взглядом.
— Хорошо, что я тебя встретила, — сказала она. — Мы как раз собирались тебя искать. Твое платье готово.
— Мое платье? — Лорен отчего-то подумала о янтарно-синем наряде, что лежал, аккуратно сложенный, в ее спальне и дожидался, когда его отошлют назад, в Элгайр.
— Подвенечное платье, детка. Пойдем-ка, примеришь его. Нам всем не терпится на тебя взглянуть.
И она указала на приоткрытую дверь, мимо которой только что прошла Лорен. Оттуда падал на пол узкий луч света и доносились едва различимые женские голоса.
Лорен беспрекословно пошла за Венорой.
Женщины тотчас окружили ее, засыпали поздравлениями, проворно раздели и обрядили в платье, присланное Мердоком. Лорен безучастно разглядывала свой подвенечный наряд, словно и не слыша, как
Теперь, мол, платье сидит на ней превосходно, и вид у него вполне пристойный. Не слишком нарядное, ну да это не беда. Надеть сверху тартан Мердоков — и невеста в этом платье будет чудо как хороша.
Женщины набросили на Лорен тартан — коричнево-красный, в тонких голубых полосках, — закрепили его, как полагается, а затем кто-то поднес Лорен зеркало, чтобы она могла полюбоваться на свое отражение.
Из зеркала смотрела на Лорен бледная неулыбчивая девушка-шотландка. Цвета ее тартана казались чересчур резки и грубы, неброское платье неумолимо подчеркивало нездоровую бледность ее лица. Эта девушка была воплощением долга и здравого смысла, рассудительности и чести. Она ничем, совершенно ничем не напоминала беглую королеву в чужеземном сине-золотом наряде. Девушка, глядевшая на Лорен из зеркала, никогда не стала бы предаваться безрассудным и сладким мечтам об английском рыцаре.
— … а так все же лучше. Ты как думаешь, Лорен?
— А? — девушка очнулась, с трудом оторвала взгляд от зеркала.
— Лебедь или свинья?
Лорен непонимающе уставилась на женщин. Одна из них нетерпеливо поцокала языком.
— Жареный поросенок или лебедь в перьях? С чего начинать свадебный пир?
Девушка едва удержала тяжкий вздох.
— Все равно.
— Да что ты такое говоришь?! — возмутилась Майкел. — Не подавать же на свадебный стол Мердока плебейскую стряпню! Слушай, Клара, я знаю, что ты хотела поросенка, но сама подумай, как это будет красиво — лебедь, зажаренный целиком, нафаршированный и в перьях. Мы ведь это делали и раньше, и получилось куда как недурно — на свадьбе Энид, кажется…
— Нет-нет, ошибаешься, это была свадьба Арлены.
Лорен неотрывно смотрела в окно, на низкие клубящиеся тучи, на нагие ветви деревьев, росших у донжона. Скоро пойдет снег. Первый снег, белый и мягкий, припорошит весь остров. Девчонкой она всегда предвкушала это событие, а теперь одна мысль об этом кажется ей невыносимой.
— Ну, значит, лебедь. Договорились. А за ним, само собой, поросенок. Клара, конечно, приготовит вино с пряностями, Джудит — пирожки с дичью…
— Мне надо идти, — вдруг сказала Лорен и принялась поспешно сдирать с себя тартан.
— Ты что творишь, девчонка?! Прекрати! Прекрати, я сказала! Порвешь, чего доброго! — Швея сердито шлепнула ее по рукам.
— Куда это ты собралась? — спросила Венора.
— В дозор, — торопливо солгала Лорен. — Я хотела сегодня утром поехать с дозорным отрядом. Не хочу опаздывать.
И снова те, кто окружал ее, обменялись понимающими взглядами, за спиной возник едва слышный шепоток. У Лорен похолодели пальцы, но она сделала вид, что ничего не замечает, и пошла к двери, на ходу возясь с непослушным тартаном. Кто-то загородил ей дорогу. Лорен подняла глаза и наткнулась на раздраженный взгляд Майкел.