Лицо
Шрифт:
Джерсен подошел к телефону в дальнем углу вестибюля, позвонил в кабинет Тестэла и услышал отрывистый ответ:
– Скоун-Тауэр. Кабинет управляющего. Джерсен высоким мальчишеским голосом, срывающимся от волнения, произнес:
– Мистер Тестэл, поднимитесь сейчас же в сад на крыше! Здесь творится нечто невообразимое! Только вы сумеете пресечь это безобразие! Быстрее, пожалуйста!
– Что? – вскричал Тестэл. – О чем это вы? Кто звонит?
Джерсен повесил трубку и занял позицию, откуда хорошо просматривался весь вестибюль.
Тестэл чуть ли не бегом выскочил из кабинета, лицо его выражало досаду и полное непонимание. Еще через мгновение за ним закрылась дверь лифта.
Джерсен метнулся в кабинет, обошел стол и выдвинул
Очень довольный тем, что удалось провернуть сегодня вечером, Джерсен зашел поужинать в ресторан, вход в который был украшен старинным гербом, а рядом висело объявление:
КЛАССИЧЕСКАЯ КУХНЯ:
блюда, приготовленные в точном соответствии
с рецептами великих кулинаров.
Таинства гастрономического искусства не очень-то волновали Джерсена, и он вверил судьбу своего ужина в руки официанта, протянувшего ему меню в. роскошном черном бюваре с серебристым тиснением.
– Особенно рекомендую вам, сэр, включенную в наше сегодняшнее меню «Гранд-трапезу»!
Джерсен открыл меню на соответствующей странице:
ШЕДЕВРЫ ДЕСЯТИ ПЛАНЕТ
Мясной бульон с плодами алоэ и водяными лилиями в стиле Бенитрес, Капелла-6. Рыбьи мальки под соусом из розового корня нарда [20] и кресс-салата [21] , подаваемые точно так же, как это делал Сигизмонд в Гранд-отеле в Авенте на Альфаноре.
Нежнейшие отбивные из мяса пятирогого даранга, обитающего во влажных джунглях богатой атмосферным кислородом планеты, название которой поставщиками сохраняется в глубокой тайне. Запеканка из белсиферского корня с шафраном в стиле «Зала Расставаний» на планете Мариотис.
20
Нард – многолетнее травянистое ароматическое растение, родственное валериане и растущее в Гималаях. Из его корневища добывается душистое вещество с тем же названием. (Примечание переводчика.)
21
Кресс-салат (нем. Kresse) – овощное однолетнее растение из семейства крестоцветных, листья которого используют в пищу. (Примечание переводчика.)
Грибная закуска под охлажденным чатни [22] из ананасов и манго, выращенных в садах Старой Земли.
Салат из пряных трав и зелени листьев капусты и шпината, обработанных оливковым маслом из средиземноморских маслин и алсатианским уксусом.
Всевозможные сласти, печенье и деликатесы, продаваемые на Эспланаде в Авенте (Альфанор).
Кофе из зерен деревьев, выращенных в высокогорных долинах Крокинола, омываемых яркими лучами солнца и частыми живительными дождями. Приготовляется мгновенно в особых фарфоровых кофейниках и подается вместе с рюмкой маскаренского рома, как у Толстяка Хэннаха в космопорту Копуса.
22
Чатни – индийская кисло-сладкая фруктовая приправа к мясу. (Примечание переводчика.)
Трапеза дополняется пятью изысканнейшими сортами вина, каждый из которых подается только к соответствующему блюду.
Цена
«Но почему бы и нет?» – спросил Джерсен самого себя и повернулся к официанту:
– Можете подавать эту самую «Гранд-трапезу».
– Сию минуту, сэр.
Все блюда были прекрасно приготовлены, умело оформлены и эффектно поданы. Не исключено, что они и на самом деле были из указанных в меню продуктов. Так, во всяком случае, показалось Джерсену, которому доводилось обедать во многих из перечисленных в меню дальних уголках Ойкумены и не раз и не два пропускать рюмочку у Толстяка Хэннаха на Копусе. Клиентура, что не ускользнуло от внимания Джерсена, по меньшей мере наполовину состояла из мезленцев. Что, если вдруг сюда случайно забредет Шеридин Ченсет? Как ему поступить в таком случае? Он и сам толком не знал.
Выйдя из ресторана, Джерсен решил прогуляться по главному проспекту Твониша – обсаженному стройными рядами деревьев бульвару под названием Аллея, – который, плавно обогнув Парк Отдохновения, переходил затем в дорогу, ведущую в глубь Ллаларкно.
Кроме такси, на улицах почти не было видно никакого другого транспорта. Мезленцы решили проблему городского транспорта чрезвычайно просто: получение водительских прав стоило очень дорого, а дороги строились только в самой непосредственной близости к Твонишу.
Повинуясь какому-то безотчетному импульсу, Джерсен остановил такси – небольшой экипаж на надувных шинах с салоном для пассажиров впереди и возвышающейся над ним кабиной водителя сзади.
– Слушаю, сэр?
– Ллаларкно, – произнес Джерсен. – Провезите, любым маршрутом по своему усмотрению и возвращайтесь сюда же.
– Вы не имеете в виду какой-то определенный адрес, сэр?
– Нет, нет. Просто хочется хоть разок взглянуть, что из себя представляет Ллаларкно.
– Гм… Пожалуй, сейчас можно, поскольку уже темно. Мезленцы – вы, возможно, этого не знаете, так как, наверное, первый день в Твонише, – очень ревниво оберегают свой покой. При виде забредшего в Ллаларкно огромного автобуса, наполненного туристами, они пришли бы в неописуемое бешенство.
– Поскольку не вижу в этом нарушения законов, весь риск я беру на себя.
– Как вам угодно, сэр.
Джерсен занял место в пассажирском салоне.
– Может быть, вы все-таки пожелали бы посетить какое-нибудь особенное место? – поинтересовался водитель.
– Вам известно местожительство Адарио Ченсета?
– Разумеется, сэр. Особняк Ченсета называется Олденвуд.
– Когда мы будем проезжать мимо, покажите мне его.
– Хорошо, сэр.
Такси покатилось по Аллее, обогнуло Парк Отдохновения и начало взбираться по пологому склону, ведущему в Ллаларкно. Густые ветви деревьев вскоре совсем скрыли огни Твониша, и Джерсен почти сразу же ощутил себя в совершенно новом окружении.
Дорога теперь шла среди буйной растительности, то и дело огибая тот или иной мезленский дом. Джерсен, исходя из собственной оценки богатства Ченсета и его социального положения, ожидал увидеть повсюду великолепие и показную роскошь, однако, к немалому своему удивлению, обнаружил в основном только хаотически разбросанные старинные особняки, построенные, несомненно, с одной-единственной целью – создать максимум удобства тем, кто в них поселился. Взгляд его скользил по уютным лужайкам, бассейнам и верандам, сплошь увитым буйно цветущими растениями. Среди ветвей мелькали разнообразные фонари, как в какой-то сказочной стране, из высоких многостворчатых окон лился мягкий золотистый свет. Люди, живущие в этих домах, подумалось Джерсену, относятся к ним с такою любовью и заботой, будто они – живые существа. Детям, безусловно, ни за что не хочется расставаться с такими домами, однако дом наследует старший сын, а остальным, независимо от того, насколько им больно, приходится его покидать.