Лицом к лицу
Шрифт:
(Я сразу вспомнил моего отца, который на случай прорыва гитлеровцев в Москву должен был остаться в подполье: он долго хранил в столе маленькое удостоверение: "юрисконсульт Наркомпроса РСФСР Валентин Юлианович Галин". Мою мать зовут Галина - отсюда конспиративная фамилия отца. К счастью, ему не пришлось воспользоваться этим удостоверением - Скорцени и его банду разгромили под Москвой.)
Скорцени приблизил ко мне свое огромное лицо, словно бы собираясь сказать самое главное.
– Май френд, - тихо, с чувством произнес он, -
(Как же тогда объяснить документ СФ-ОР-2315, переданный 18 апреля 1945 года в Управление военно-морской разведки Аргентины? Документ гласил, что агент "Поталио" извещает о деятельности агента третьего рейха Людвига Фрейде, который занят размещением значительных вкладов в банках "Алеман", "Трансатлантико Алеман", "Херманико", "Торнкист" на имя Марии Евы Дуарте. Еще 7 февраля 1945 года в Аргентину доставили на подводной лодке груз ценностей, предназначенных для возрождения нацистской империи.)
Скорцени отхлебнул джина. Он много пил. Глаза его постепенно становились прозрачными, водянистыми.
– Что вам известно роли Бормана?
Он сразу же откинулся на спинку кресла:
– Какой роли?
– Которую он сыграл в подготовке полета Гесса...
– Он не играл никакой роли.
– Вы убеждены в этом?
– Абсолютно.
Борман сыграл определенную роль в полете Гесса. Он смог п о д б р о с и т ь идею. Учитель Гесса профессор Карл Хаусхофер знал силу Бормана, его незримую организующую силу, ту, которой лишен Гесс, полубезумец, страдавший сексуальными кризами, и - вовремя переориентировался на Бормана.
"Хаусхофер вошел в астральную связь с герцогом Хамильтоном, - донесли Борману его доверенные люди.
– Тот ждет прилета Гесса, они подпишут мир для рейха. Последние дни Хаусхофера посещают осязаемые видения нашего триумфа. Он не ошибается".
(Хаусхофер ошибался. Он дорого заплатил за свои ошибки. В августе 1944 года после неудачного покушения на Гитлера был казнен самый его любимый человек на земле - сын, Альбрехт. В его окровавленном пиджаке, после того как офицеры СС выстрелили ему в затылок, а затем - контрольно - в сердце, были найдены стихи-проклятие:
Отец, верь, с тобою говорила судьба!
Все зависело от того, чтобы вовремя
Упрятать демонов в темницу...
Но ты сломал печать, отец,
Ты не побоялся дыхания дьявола,
Ты, отец, выпустил демона в наш мир.
После войны Карл Хаусхофер убил свою жену и себя - ему больше не для чего было жить. Но это случилось не сразу после нашей победы. Целый год он ждал, веруя в чудо, - он все же верил, что Гитлер возродится из пепла. Воистину, слепая убежденность страшнее цинизма.)
Через двадцать часов после вылета Гесса капитан Карл Хайнц Пинч, адъютант заместителя фюрера, был приглашен из Пуллаха, под
– Вы арестованы; Пинч, - сказал младший Борман.
– Следуйте за мною.
Началась операция "запутывание следов".
Через час семья Гесса была выселена из квартиры на Вильгельмштрассс. 64. Дом, принадлежавший Гессу на Хартхаузерштрассе, тоже был конфискован. В тот же день Борман поручил арестовать все бумаги Гесса. Эту работу выполнил тихий и незаметный шеф гестапо Мюллер. С 1931 года он ни разу не был на докладе у Бормана - он лишь выполнял его приказы, мучительно ожидая одного: кто выполнит приказ Бормана о его, Мюллера, аресте. В рейхе не позволяли долго жить тем, кто много знал.
После крушения Гесса в с я власть перешла в руки Бормана. С ним обязан был согласовывать любой внешнеполитический шаг Риббентроп. Ни одно мероприятие армии не проходило без его санкции. Когда начальник имперского управления безопасности Рейнгард Гейдрих попытался отстоять свою автономию, Борман положил на стол фюрера данные о том, что Гейдрих, самый страшный антисемит рейха, виновный в миллионах убийств женщин и детей только за то, что они были рождены евреями, является внуком концертмейстера венской оперетты Альфреда Гейдриха, заказывавшего себе мацу в дни еврейской пасхи. Судьба Гейдриха была решена. Фюрер вызвал его для объяснений. Из кабинета Гитлера он вышел расстроенный, он был назначен протектором Богемии, где вскорости был убит.
Когда шефом РСХА стал Эрнст Кальтенбруннер, который Борману был предан больше, чем Гиммлеру, цепь замкнулась. "Тень Гитлера" - Борман отныне обладал бесконтрольной властью. "Бензин ваш, идеи наши" - лишь Борман лимитировал "выдачу бензина" на претворение в жизнь идей фюрера. Он, однако, не лимитировал выдачу денег тем эмиссарам рейха, которые начиная с 1942 года перемещались в Латинскую Америку. Впрочем, это не входило в противоречие с идеями Гитлера: тот сказал еще в начале тридцатых годов: "Наши идиоты потеряли две германские территории - Аргентину и Чили. Задача заключается в том, чтобы вернуть эти территории рейху".
Вместе с Кальтенбруннером п о д н я л с я его ближайший друг - Отго Скорцени.
– Как вы относитесь к Канарису?
– Гнусный предатель. С ним невозможно было говорить. Он был словно медуза, этот мерзавец, он выскальзывал из рук. За один час он мог десять раз сказать "да" и двадцать раз "нет". Он угощал кофе, расточал улыбки, жал руку, провожал к двери, а когда ты выходил, невозможно было понять, договорился с ним или нет.
– Его оппозиция режиму Гитлера была действительно серьезной?