Лифт На Эшафот

Калеф Ноэль

Жюльен выпрямился как от удара:

– Как, какой обман?

– Эта ваша история с чеком. Вероятно, это какая-нибудь махинация…

– Может быть, – признался Куртуа. – Тем более надо ее избежать, если есть возможность.

– Нет возможности. Поскольку непорядочно поступаете вы, а я лишь возвращаю свои деньги.

Он опять вытер руки носовым платком. Его безрадостный смех проскрипел, как негостеприимная дверь.

– Поторопитесь. У вас, наверное, свидание с какой-нибудь девицей.

– Скажите-ка, Боргри, вы мне случайно

не завидуете?

Боргри подскочил:

– Завидую? Боже, да в чем же? Вы спятили!

Глаза у Жюльена заблестели. Он покачал головой:

– Когда я слышу, сколько вы говорите о женщинах, мне многое становится ясным. Бедняга, вы, должно быть, импотент!

Лицо ростовщика приобрело землистый оттенок. На мгновение он потерял дар речи. Жюльен заговорил твердым тоном:

– Черт возьми, Боргри, сделайте хоть раз в жизни доброе дело, вы не пожалеете об этом…

Кулак Боргри обрушился на стол, прерывая Жюльена на полуслове:

– Ну хватит. Если вам нужен психоаналитик, поищите поблизости. Если хотите молиться, обращайтесь в Армию спасения. Здесь или платят, или убираются вон. Подпишите-ка мне этот чек, чтобы я мог отправить вас в тюрьму.

Жюльен тяжело опустился на стул. Он достал свою новую чековую книжку, снял колпачок с авторучки и холодно проговорил:

– Вы только что сказали, что рискуете. Действительно. В один прекрасный день какой-нибудь несчастный вроде меня прикончит вас, и это будет благом для всех!

Боргри разразился пронзительным смехом, поперхнулся и закашлялся.

– Не волнуйтесь, у меня есть чем защищаться! – выговорил он наконец, указав на большой револьвер в сейфе. – К сведению любителей!

Внезапно его охватил гнев. Он замахал пачкой векселей, связанных резинкой.

– А любители есть! Лентяи! Лицемеры! Все, что вы умеете делать, вы и вам подобные, – это приходить сюда и плакаться, когда остаетесь без гроша!

Он швырнул пачку на стол. Сжал губы. Жюльен подавил нервный зевок.

– Ну что? – крикнул Боргри. – Струсили?

Эти слова подстегнули Куртуа, к нему вернулось его наигранное спокойствие. Он пожал плечами. Неприятный голос ростовщика хорошо влиял на него. Чтобы действовать, ему нужен был стимул – ненависть.

– Вы сами этого хотели, – произнес он и быстро заполнил чек, пристроившись на уголке стола.

Боргри внимательно наблюдал за ним.

– Послушайте, старина, – проговорил он, – если это блеф, то не трудитесь. С просроченным векселем вы оттянете еще на несколько месяцев. Этот же чек в моих руках представляет для вас куда большую опасность.

Жюльен оторвал чек и протянул его ростовщику.

– Alea jacta est… [2]

– Что значит?

– Представьте его в банк, если хотите, в понедельник утром.

– Он будет оплачен?

– Увидите.

– Кто даст деньги? Ваш шурин?

Жюльен кивнул.

– Ну и шляпа! Он еще вам верит?

– Вот

именно, что нет, – ответил Жюльен, чувствуя себя теперь вполне непринужденно. – Сегодня вечером я отдам ему вексель. Так он сможет убедиться, что я действительно оплатил его. Тогда он подпишет мне чек на соответствующую сумму, которую я переведу на свой счет в понедельник с утра пораньше. Теперь вам ясно, в чем заключается комбинация?

2

Жребий брошен (лат.).

Не слишком успокоенный этими словами, Боргри схватил чек и внимательно изучил его, держа подальше от своих дальнозорких глаз. Взгляд Жюльена вернулся к револьверу, который по-прежнему лежал на полке приоткрытого сейфа.

– Как будто все правильно, – разочарованно вздохнул Боргри.

Кончиками пальцев он пододвинул вексель к Жюльену. Тот взял его, сложил и сунул в карман. Одновременно он бросил взгляд на часы. Без двух минут шесть. Он управился быстрее, чем предполагал.

– Теперь, Боргри, хочу предложить вам одно исключительное дело. Если согласитесь, вы войдете в долю в ЭКСИМ.

– Фифти-фифти?

Жюльен чуть не ответил утвердительно, поскольку время торопило, а нервы были на пределе. Но надо идти до конца.

– Минутку! – спохватился он, чтобы не возбудить недоверия ростовщика. – При одном условии. Фифти-фифти, если мы разделим таким же образом прибыль вашего маленького тайного банка.

– Я не могу так просто дать вам ответ. Сначала я должен узнать, в чем заключается дело.

– Для этого я и принес вам эту бумажку.

Жюльен достал записи и положил их перед Боргри.

– На первый взгляд это может показаться глупым. Но не смейтесь. Это феноменальное дело, я основательно обдумал его. Нефтеперерабатывающий завод у Парижского порта.

– Вы сошли с ума? Думаете, что крупные фирмы позволят вам осуществить вашу затею?

– Нет. Но они перекупят дело, чтобы мы не рыпались. Только для этого надо, чтобы колесо завертелось! Впрочем, ничего сложного тут нет. Вы дадите мне ответ в понедельник. А пока подумайте… Вот, взгляните…

Он обошел вокруг стола и встал между Боргри и сейфом. Левой рукой отмечал некоторые строчки. Боргри надел очки, чтобы лучше видеть текст. Жюльен суетливо объяснял:

– Кому угодно могла прийти в голову эта идея. Но тем не менее она нова. Подумайте об экономии на транспортировке! Если вас это интересует, то для начала необходимо десять миллионов.

– У вас они есть? – поинтересовался Боргри, не поднимая глаз.

– У меня есть половина. А вы дадите другую половину. Вам достаточно не представлять чек к оплате. Это ваш взнос. Тогда я располагаю чеком моего шурина, который, сам того не подозревая, становится моим вкладчиком. Неплохо задумано, а?

– Вы не так уж глупы, Куртуа…