Лифт На Эшафот
Шрифт:
– Простое предположение, а не утверждение, господин следователь, – вопит адвокат.
– Ваш подзащитный выдал себя, мэтр.
– Нет! Нет! Нет! – кричит Жюльен до потери голоса.
Он делает над собой усилие. Адвокат явно слаб, и он должен быть чрезвычайно внимателен, потому что его спасение зависит только от него самого.
– Господин следователь… Все же вы не ответили на мой вопрос.
– Допустим, что вы готовились к преступлению. Это просто.
Жюльен как бы раздваивается. Одна его часть яростно старается разрушить стройную цепь
Он машинально крутит пуговицы на своем плаще и вдруг восклицает:
– Не хватает одной пуговицы!
Адвокат снова подскакивает.
– Не беспокойтесь, – говорит следователь слащавым голоском, – мы ее нашли.
– А! В машине?
– Нет. В руке одной из жертв.
Жюльен бледнеет. Следователь обращается к Шарлю:
– Ну хватит спорить. Вы не уверены, что узнаёте обвиняемого. Но одежду, которая была на нем, вы узнаёте?
– Это да. В последний раз я даже заметил, что плащ разорван.
– Когда вы это заметили?
– В последний раз. Ночью в воскресенье.
– Точнее, он хочет сказать, утром в понедельник, – добавляет Матильда.
– Спасибо, мадам. Что касается этого момента, вы единодушны: вначале плащ не был порван?
– Нет, – говорит Шарль. – Я даже подумал, когда увидел его в первый раз: вот такой плащик мне бы подошел.
– Его плащ уже в таком виде… – прибавляет Матильда.
– На этом мы закончим. Благодарю вас.
Матильда явно недовольна, что все так быстро завершилось. Она выходит вместе с мужем. Хлопает дверь. Жюльен подскакивает и садится опять.
– Ну что ж, мэтр, теперь у нас есть веские основания полагать, что убийство было преднамеренным, – говорит следователь вкрадчивым голосом.
Адвокат возражает, ссылаясь на ненадежность свидетельских показаний, а следователь вновь говорит о плаще.
Жюльена уводят.
Его приводят вновь. Он решил пойти на уступку:
– Я сказал неправду: во время уик-энда я не надевал плащ.
Пальто, должно быть, уже давно почищено.
Следователь улыбается и приглашает в кабинет Денизу. Она неисправима: кокетничает, демонстрируя свои ножки.
– Я думала, что он уйдет в пальто. Ничего подобного. В понедельник утром я увидела его записку…
Из ее заявления явствует, что в понедельник утром пальто находилось в конторе, а не на Жюльене. Денизе ясно: значит, он ушел в плаще. «Правосудие» благодарит Денизу.
Жюльен провожает ее взглядом и, мстя ей про себя, мысленно отмечает, что у нее низкий зад и тощие икры. Затем он поворачивается к своему мучителю.
– Ваше заключение было бы правильным, если б в понедельник утром я не пришел в контору раньше Денизы.
– Ну-ну…
Следователь не позволяет ему продолжать. Его уводят. В тюрьме Жюльен размышляет о том, что делает все больше уступок.
Его приводят опять, и на этот раз он встречается с Альбером.
– Альбер Ширье, вы видели, как в субботу, в половине седьмого вечера, Куртуа вышел из здания. Во что он был одет: пальто или плащ?
Привратник подпирает подбородок рукой, прикрывает глаза и выпячивает губы.
– Скажу вам прямо, господин следователь, я не знаю!
– Постарайтесь…
– Я стараюсь, только вот месье Куртуа всегда носит серое, поэтому трудно заметить… И в это время было темно…
– Ночью все кошки серы! – шутит адвокат.
Жюльен благодарит его взглядом. Но следователь недоволен.
– Подумайте как следует, Ширье…
– Знаете, господин следователь, у меня такое впечатление, что он был в плаще!
Следователь хлопает ладонью по столу. Жюльен подскакивает.
– Всего лишь впечатление свидетеля, начитавшегося газет! – оживляется адвокат. – Обвинение должно основываться на точных фактах!
– На точных фактах? – сердится следователь. – Может быть, их недостаточно? А оружие, которым было совершено убийство? А машина? А пуговица от плаща?
Адвокат хочет что-то сказать, но следователь останавливает его жестом, и адвоката это, кажется, устраивает.
– Почему Куртуа сразу не сказал, что был в пальто? Только когда его опознали в плаще, когда этот плащ стал тем самым фактом, которые вы требуете, он вспомнил, что надел пальто.
Внезапно он успокаивается и наносит последний удар:
– Хорошо, мэтр. Он вышел в пальто, согласен. А потом? По его собственным словам, плащ был в машине. Значит, в любом случае он мог его надеть…
Это действительно серьезный довод. Следователь старается скрыть свое торжество, но все больше выпячивает грудь, в то время как плечи адвоката опускаются.
– Впрочем, сейчас мы покончим с этим вопросом. Ширье, находился ли Куртуа в здании в понедельник утром?
– Как я вам говорил, господин следователь, мне действительно показалось…
Такое начало обнадеживает одну сторону и разочаровывает другую.
– Но я убедился, что ошибся, – продолжает привратник, и в настроении присутствующих тут же происходит перемена. – Со мной еще была мадам Бернар.
– В самом деле, у нас есть ее показания. Спасибо. Ну, Куртуа, что вы теперь скажете?
– Он не ошибался, – говорит Жюльен твердо. – Я был у себя в кабинете. Он пытался открыть дверь, но я до этого запер ее.
– Почему?
– Почему? Да потому, что я…
Он умолкает. Ловушка! Адская ловушка, в которую он рискует угодить. Он по-прежнему надеется, что эта невероятная история с Марли разъяснится сама собой, что не надо говорить о Боргри. Но Марли – это тоже западня, подстерегающая его на каждом шагу. Он мечется, ищет выход. Всюду за ним захлопываются двери. Как только приоткрывается какая-нибудь из них, кто-то или что-то захлопывает ее перед его носом.