Лик Девы
Шрифт:
– Пойду подышу свежим воздухом в саду, а ты ложись - я скоро.
Он вышел во двор. Те несколько деревьев, росшие на крошечном участке, трудно было назвать садом, но все же… Прошелся до уборной, справил нужду, а когда вышел, услышал шум подъезжающего автомобиля. Сердце сдавило плохое предчувствие, и он, вместо того чтобы вернуться в домик, спрятался за старой развесистой грушей, моля Бога, чтобы автомобиль проехал дальше. Но чуда не случилось, мотор затих возле калитки. Хлопнула дверь авто, раздались приглушенные мужские голоса. Ему послышалось, что кто-то сказал:
– Это здесь. Небось дрыхнет гад, сны смотрит!
На говорившего цыкнули, и тот замолк. Послышался скрип открываемой калитки и быстрые шаги.
– Ты давай к окну, если что, стреляй по
– властно произнесла темная фигура, поднимаясь на крыльцо.
Теперь у Иннокентия сомнений не было - пришли за ним. Марии он ничем не мог помочь - у дома находилось четверо людей, несомненно, вооруженных, а его армейский револьвер спрятан на чердаке. «Ей ничего не угрожает,, - постарался убедить себя Иннокентий, -ведь изготовлением фальшивых денег занимался я, а не она. Допросят и отпустят. А вот если поймают меня…» Он услышал, как постучали в дверь, не зная, что она не заперта, затем раздался короткий вскрик Марии и грубый мужской возглас:
– Где он?! Давай, колись, сучка!
Больше Иннокентий не стал выжидать. Через пару десятков метров от дома начинались громадные виноградники винзавода. Согнувшись, двинулся к ним, но под ногами предательски хрустнула сухая ветка, он замер, и тут же услышал:
– Вон он! А ну стой, стрелять буду!
Больше не заботясь о соблюдении тишины, Иннокентий бросился вперед, стараясь как можно быстрее добраться до виноградников. Загремели выстрелы, одна пуля пропела совсем близко возле его головы, напомнив о прошлой боевой жизни. Влетев в виноградник, он не помчался сломя голову, шумом ориентируя преследователей, а наоборот, присел и на четвереньках стал осторожно, но быстро продвигаться между рядами.
«Бывший боевой офицер, а бегаю, словно сука!» - со злостью подумал он, но характер передвижения не изменил. Шум погони приблизился, беспорядочная пальба прекратилась, но то и дело слышались одиночные выстрелы. Очевидно, преследователи потеряли его из виду, и лишь стреляли в подозрительные места. Иннокентий напрягся, когда услышал, что рядом прошли два человека, один из них возбужденно произнес:
– Да не мог я промазать! Я его увидел на расстоянии всего метров шести и сразу выстрелил. То, что следов крови не нашли, еще ничего не доказывает!
– Знаю, видел, как ты упражнялся на стрельбище, - впечатляет! Но одно дело тир, а другое - реальные условия, - возразил ему злой недовольный голос.
– Да все равно не мог я промазать!
– Давай бегом отсюда, дашь оповещение о розыске особо опасного преступника. Надо перекрыть все дороги, железнодорожные станции. Не забудь о пограничниках, может, он захочет уйти морем - мы не знаем всех его способностей. Поднимай всех. Стрелок хренов!
– Да не мог я промазать с такого расстояния, разве что он заговоренный!
– заныл собеседник, и по голосу Иннокентий опознал в нем местного милиционера Лютого.
– Не жуй сопли, выполняй приказ. И собери всех, кого можешь, - комсомольцев, чоновцев, активистов, - устроим на него облаву. Далеко не мог уйти, гад! Все, выполняй!
Иннокентий услышал поспешно удаляющиеся тяжелые шаги.
Услышав о собаках, Иннокентий стал пробираться виноградниками в сторону Генуэзской крепости. За спиной погони не было слышно, очевидно, его передвижение осталось незамеченным. Он остановился и достал из кармана кисет с самосадом. Он слышал, что запах табака сбивает собаку со следа, и, хотя особенно в это не верил, все же с сожалением рассыпал позади себя его изрядную часть, после чего продолжил путь. Полторы версты до крепости ему показались бесконечной дорогой, то и дело приходилось перелазить через ограждения. Наконец виноградники закончились, и ему, с бешено бьющимся сердцем в груди, пришлось осторожно выйти на дорогу - другого пути не было. Стараясь держаться края дороги, где была тень, он двигался быстрым шагом, еле сдерживая себя, чтобы не побежать.
«Бегущий человек ночью, в этом пустынном месте, может обратить на себя внимание», - подумал он и вскоре уже был возле нижних укреплений крепости. Прошел через пролом в стене, зацепился за колючие кусты, чертыхнулся,
Луна была необычного красноватого цвета, словно медный таз. Не было времени размышлять о своеобразии природы, и Иннокентий поспешил в пещеру. И только когда спустился вниз, прошел по коридору метров тридцать, в оборудованную им небольшую мастерскую, он дал себе возможность передохнуть несколько минут. Тратить время на уничтожение пресса, баночек с химикатами и красками он не стал, посчитав, что это ничего не изменит. Если они приехали целенаправленно по его душу, то, значит, уже все знают. Наверное, одно из звеньев сбыта фальшивых денег дало сбой, и теперь начинают разматывать всю цепочку. Добрались и до него. Пока все складывалось не так уже плохо. Правда, Мари попала к ним в руки, и у него нет никакой возможности ей помочь. Если он избежит ареста, то уже это может благополучно сказаться на ее судьбе - ведь она в деятельности по изготовлению фальшивых денег не участвовала и если будет все отрицать, то наверняка долго там ее не задержат. Сейчас ему нужно было подумать о своем спасении, и от этого зависит судьба их обоих. Наилучшее решение - это пробраться по подземному лабиринту к выходу на горе Перчем, проделать тот путь, который в незапамятные времена совершила прародительница Марии, спасаясь от турок. Пару дней прятаться в горах и затем в условленное время встретиться с Абдуллой, и тогда уже покинуть этот берег навсегда. Гэпэушники вряд ли будут ожидать его здесь через три дня, - посчитают, что он ушел в горы. Иннокентий достал из-за пазухи золотую маску, любуясь уродливым ликом неизвестного божества.
«Как хорошо, что она оказалась у меня, а не осталась в доме, когда приехали гэпэушники, - подумал он.
– Видно в этом перст судьбы, и она мне благоприятствует. Мари рассказывала, что тот, кто владеет маской, избежит смертельных опасностей. Хотелось бы верить, что это так. Когда я окажусь за границей, постараюсь очень выгодно продать эту маску, а когда будут деньги, то я смогу помочь здесь Мари».
В этот момент задрожала земля, сверху посыпались мелкие камни, из-под земли донесся ужасный низкий гул, от которого у него волосы стали дыбом. Иннокентий вскочил и бросился вниз, надеясь достичь русла подземной реки, по которому решил выбираться к морю - это был самый короткий путь из пещеры. Землетрясения здесь случались часто, не далее как в июле было несколько сильных толчков. А пещера - не самое лучшее место, в котором стоит находиться во время землетрясения. В спешке он не захватил фонарь и, пробежав несколько шагов в кромешной темноте, решил вернуться, но нарастающий гул заставил его вновь продолжить путь. «Еще несколько десятков шагов, и будет обрывистый спуск к речке», - подбодрил он себя, двигаясь на ощупь, придерживаясь за стены.
Но тут ужасающей силы удар всколыхнул землю, отбросив Иннокентия в сторону. Взмахнув руками, теряя равновесие, он выпустил золотую маску, отлетел к стене и упал. Земля вздыбилась, сверху обрушился каменный дождь, и Иннокентий, пытающийся одновременно встать и нащупать маску, почувствовал страшную боль - обрушивший свод раздробил ему ноги. Иннокентий заревел, словно зверь, руками царапая камни от нестерпимой боли, пытаясь нащупать маску в темноте, но не находя ее.
Если бы он находился снаружи, то мог бы увидеть, как целый склон горы Крепостной, в недрах которого находилось начало подземного хода, сполз с ужасающим шумом в море. Землетрясение раскололо находившуюся в трехстах метрах лысую гору, которая называлась Сахарная голова. От нее откололись два громадных камня, в несколько сотен тонн каждый. Они погребли под собой два ближайших дома, так что спавшие там люди оказались под ужасным прессом, навечно похоронившим их под собой.