Лили
Шрифт:
— Совсем немного осталось, — то и дело повторяла Алика, — может, я пешком дойду?
— Мне здесь не развернуться, — врал я и гнал машину, боясь застрять в какой-нибудь глубокой луже.
Остановились на краю деревни. Проезд загораживал трактор с прицепом, брошенный посередине дороги.
— Посвечу тебе фарами, — сказал я, выворачивая задним ходом на небольшой пригорок.
— Хорошо, — вздохнула Алика, — можно я тебя поцелую? На прощание.
В свете приборов лицо её казалось особенно милым, губы желанными. Мы поцеловались
Она отошла метров на сто, повернулась и помахала рукой. В ответ я мигнул фарами.
Алика свернула во двор второго дома.
«Посижу немного, — решил я, — просто посижу и послушаю музыку».
Вставил диск в проигрыватель. Откинулся на спинку сидения и стал смотреть сквозь призрачную морось дождя на светящуюся тусклыми окнами деревню, на невидимую дорогу и такой же невидимый лес.
Минут через десять, включив ближний свет, стал осторожно разворачивать машину. Неожиданно луч фар выхватил чью-то фигуру, замершую у брошенного трактора. Это была она — Алика. Я выскочил из машины и бросился к ней.
— Я увидела, что ты не уехал, — сквозь радостные слёзы говорила моя бандитка. — Ты не уехал! А они там все пьяные, стали ругаться, почему я без гостинцев, без вина. Я не могу, не могу тут жить. Не могу с ними!
Я прижал её к себе и что-то бормотал утешительное.
— Ты хотел, чтобы я вернулась? Хотел? Или нет? Если нет, отвези меня туда, где можно просто жить. Без Геры, без Ханса с Мавром, которые меня всё равно когда-нибудь убьют.
— Хорошо, хорошо, — шептал я, потом взял её на руки, такую лёгкую, мокрую от дождя и слёз и отнёс в машину.
Где-то через километр спустило колесо. Я с трудом выровнял дикий занос, резко затормозил. Запаска в багажнике была, но негожая, с большим порезом от разбитой на дороге бутылки.
Пришлось подкачивать колесо, пока не нашёл прокол. Вкрутил в дырку шуруп (приятель когда-то научил такому нехитрому фокусу), поработал насосом, и мы понеслись дальше. Колесо продолжало спускать каждые пять минут. Так и добрались до центральной усадьбы. Я был измотанный, мокрый и грязный.
— Надо вулканизировать камеру — иначе до города не доедем. Знаешь какого-нибудь местного шофёра?
— Знаю. Поезжай прямо, я скажу, где остановиться.
Мы затормозили у большого деревянного дома.
— Здесь Коля Сорокин живёт. Вместе в школе учились. — Алика вышла из машины и пошла к калитке.
— Лили! — радостно закричал кто-то невидимый из темноты двора.
Нас провели в дом, не давая слова сказать, но что-то спрашивая, восклицая и восхищаясь нашим здесь появлением.
— Колесо прокололи, — мне удалось вклиниться в поток многословия.
— Да вы присаживайтесь, присаживайтесь!
— Нам вулканизатор нужен.
— Это твой муж? — спросил парень осторожно.
— Просто знакомый.
— А-а-а! — радостно засуетился хозяин дома и протянул
— А утюг есть? — спросил я.
— Утюг есть. Вот, пожалуйста.
Я отправился к машине, достал из багажника домкрат, снял колесо. Вытащил из покрышки камеру. Возвращаясь в дом, увидел в огороде освещённую летнюю кухню. Дымился мангал, под навесом за огромным деревянным столом сидела шумная компания: несколько весёлых парней и девчонок. Алике совали в руки стакан с вином, она смеялась.
На вулканизацию камеры ушло минут сорок, и ещё через полчаса можно было отправляться в путь.
Я умылся под краном и пошёл, чтобы окликнуть Алику. Не доходя до кухни, остановился, прислушался к разговору. Она сидела ко мне спиной, со стаканом в руке и внимала деревенским новостям. Время от времени спрашивала: «А как Ленка, а Дашка, а Алексей Михайлович?»
Ей отвечали. Николай смотрел влюблёнными глазами.
— Лили, ты приехала. Оставайся.
— А работа?
— Найдём. Хочешь табельщицей, хочешь в библиотеку.
— А жить где?
— Оставайся, Лили, правда, чего ты. Будешь жить. У меня будешь.
— И как мы с твоей женой поладим? — засмеялась Алика.
— Никак. Я уже год назад развёлся.
— А чего раньше не предлагал?
— Ты ж в город уехала.
— А ещё раньше?
— Дурак был.
Кто-то из парней заметил меня и показал жестом, мол, уходи, ты здесь никому не нужен.
Я сел в машину. Пощёлкал кнопками проигрывателя.
«Не нужен? Похоже. — Я упрямо нажал на сигнал и посмотрел на часы. — Жду одну минуту». Прошло три. Во дворе послышались голоса, кого-то шумно уговаривали. Я опустил стекло и снова посигналил.
— Едем? — спросил подбежавшую к машине Алику.
— Ты, правда, этого хочешь? Или так просто? Мне предлагают остаться.
— А ты сама что решила? Я не имею права настаивать.
— Я хочу быть с тобой. Неужели непонятно? Но я не могу навязываться.
— Едем! — сказал я.
Она радостно вскочила в машину.
— Почему этот Коля называл тебя Лили? — спросил я после того как мы тронулись в путь.
— Смешная история. Я конфеты любила с таким названием. Мармеладные. А его мама завмагом работала. Он у неё выпрашивал, а отдавал мне. Вот и прозвал меня Лили.
Мы остановились сразу за селом.
— Дурачок, — шептала моя бандитка, перелезая ко мне на колени, — я тебя уже давно люблю. Я тебя уже целых два дня люблю. А ты такой неприступный.
— Глупая, я в тебя, как только увидел, влюбился. Ещё тогда — на конкурсе. Ты была самая лучшая. И играла лучше всех.
Потянув рычаг, я сдвинул сиденье назад, откинул спинку и замер, всё ещё не веря в происходящее. Эта девочка, желанная, прекрасная, с телом, созданным лучшими ювелирами вселенной, целовала меня, хотела меня, верила мне. Верила, что я смогу её защитить и что самое худшее уже позади.