Лимб
Шрифт:
Почти сразу помогло, не сильно, но стало легче. Отступил озноб, и организм перестал мстить за вчерашнее своему владельцу.
Люди в огромной постели зашевелились, а Орта надел трусы, продолжив осмотр места.
– Ну, вот какого хрена! Что вчера произошло… – размышлял он, невольно набредя на зеркало. – Бал! – позвал бренное тело с оголённой жопой. – Бал, мать твою!
Орта расстроился, рассматривая разбитое и сильно помятое лицо.
– Отвали… – едва выговорив, молвил Бал, стараясь отделаться от назойливого раздражителя, даже не пытаясь
– Ким! Что вчера произошло? – на время отстав от Бала, произнёс Орта вслух.
Интерактивная система не издала ни звука.
– Что за… – подумал он, открыв перед собой оптическую панель.
Сразу же обнаружил статус «закрытый режим», иначе сказать, полное отключение, в отличие от «автономного», в котором происходит ограничение большинства опций. Клавиша расположилась в нижней части меню. Орта сразу поставил «стандартный».
Программа ожила, но прежде, чем ответить, провела быстрое сканирование. Орта использовал время, чтобы рассмотреть харю: синяк под глазом, разбитая губа, окровавленный нос. И в голове никакой информации о прошлой ночи.
– Есть сведения со вчера?
23:48 отключение после третьего предупреждения о падении «тонуса». 03:34 активация на 15 минут для извлечения образов.
Зафиксировано два снижения показателей: здоровье – 91%, тонус – 40% – основные характеристики понижены на 10%. Требуется большое количество жидкости.
– Ещё бы… – усмехнулся Орта.
Тонус – вторичная характеристика, формируемая из «выносливости» и «духа», а также нескольких не отражаемых характеристик, доступных по запросу: отдых, голод и жажда. Показывает общее физическое состояние. При падении тонуса больше, чем наполовину, каждые следующие десять процентов снижают основные характеристики в равной части.
Минимальный показатель здоровья – 65% в 04:21.
– Что же произошло?! – ломал голову в догадках Маг. – Бал! Вставай давай, долбанный мудень.
Орта подозревал, что именно Паладин выступал основным агитатором бухать дальше, ведь он постоянно докупал крепкое в таверне.
– Отвали, Орта… Хватит, я больше не могу пить… – подсознательно прошептал тот сквозь сон.
Неосознанное откровение заставило Высшего сомневаться в том, кого из них сильнее понесло. Орта подошёл к спящему и потрепал его за ногу.
– Ну, пожалуйста, дай поспать… – взмолился Бал, не приходя в себя.
От разговора проснулась одна из девчонок, сразу же разбудив вторую и накинув халат. Обе убежали в ванную, ограничившись фразой «доброе утро».
Орта хотел перехватить одну из них, чтобы расспросить, но смутился от вида голых попок и застеснялся их тормозить.
– Щас оболью тебя! – в лёгком нервозе, вызванным недомоганием и неприятным предчувствием, пригрозил Орта, снова дёрнув Бала за пятку.
– Ну, всё-всё! Поднимаюсь. Вот же пристал, – с трудом отдирая кирпич от подушки, взвыл Бал. – Брат, воды! Не могу, изнемогаю, мучаюсь… Сейчас сдохну! А-а-а, куда столько пить.
Орта подал ему воды, а Бал очень брезгливо осмотрелся вокруг, потом пристально уставился на Высшего, сказав:
– М-м… А почему это я с тобой в одной комнате и без трусов, а ты молчишь и так спокойно на меня смотришь?! – Паладин вдруг смутился. – Мля, неужели всё оказалось, как я предполагал?
Он намекнул на подозрения насчёт ориентации, высказанные в мастерской Ленарда. Конечно, то была шутка, но память у него тоже отшибло.
– Видишь ли, просто я проснулся точно в такой же форме… – уловив волну розыгрыша, прикрытого серьёзным лицом, отозвался Маг.
– Интересненько… – не удержавшись от развития шутки, молвил Бал. Он мутно, но всё же вспомнил, что с ними девушки.
– У тебя очко не болит? Просто ты говорил, что не такой, а у меня вроде всё норм… – посмеялся Орта, ощупывая булки.
– Пошёл ты! У меня в анусе капкан, прикрытый густыми дебрями. Ты бы тут не ехидничал сейчас… – отлично выкрутившись, но испытывая жесточайший дискомфорт, съёрничал Паладин.
– Зато ощутишь себя в моей шкуре! – с намёком на дырявую память, Орта перевёл тему.
– Да ну нах! Кажется, мозг сейчас лопнет.
– Держи, вот. Сделай пару глотков, – Маг взял со стола и протянул другу спиртное. – Не знаю, откуда помню. Но мне помогло.
– Только не надо о твоём помешательстве! Как же ты вчера задрал со свои символами и знаками… – Бал озвучил первое и самое назойливое из имеющихся воспоминаний.
Потом накатило всё остальное разом, сквозь головную боль. Паладин вновь схватился за башку обеими руками, проминая виски.
– О… Ты что-то помнишь? Просто у меня, по ходу, вторичность удвоила эффект потери памяти, – жалуясь, предположил Орта.
– Отрывками… А где девчонки?
– В уборной. Что это вообще за девки?
– У меня спрашиваешь?! Ты к ним пристал. Замондило! Я пытался уговорить в обычный бордель поехать, но нет, лёгкие пути не приносят тебе наслаждения… Уговорил начальника магазина закрыться, оплатив его отпуск, а продавщиц утащил с собой! – Бал неодобрительно потряс головой. – Да уж, память – твоё слабое место. В отличие от печени и желудка. Куда в тебя столько лезет, что в пропасть? Дорвался, словно первый раз в жизни…
– А сам что, меры не знаешь? – возразил Орта, разделяя вину на двоих.
– Так ты поишь! Как я мог отказаться…
– Оп. Что-то помню… – сосредоточено спохватился Орта. – А я поил вчера весь бар, или только кажется?
– О, да, и не один. Кого ты вчера только не поил…
– Значит, всё правда. Чёрт, какой же я придурок, – констатировал Орта, осмотрев лёгкие побои на Паладине.
– Да иди ты… Нахрен вообще к ним полез. Мне досталось вдвое сильней, ты сразу вырубился! Просто у меня и регенерация повыше, – Бал вспомнил о драке, когда Орта полез к нему, чтобы потрогать шишку.