Шрифт:
Алексей БУГАЙ
ЛИМИНТАРНОЕ ДЕЛО
Это было сразу же после истории с пивной пробкой.
Фердинанда Фухе никогда не колотили просто так. Всегда находилась причина. А побои были следствием этой причины. Это обстоятельство до такой степени удручало комиссара, что он не знал покоя ни днем, ни ночью.
Так было и на этот раз. Стоило комиссару поголовной полиции появиться в "Дроздах" и отпить из двадцать второй
– Петушок ты мой свежевыпотрошенный!
– ласково обратился Конг к Фухе, когда последний, наконец, оставил четкий след на сетчатке старшего комиссара.
– А позволь узнать, где твоя милость обязана находиться в рабочее время?
– вкрадчиво осведомился Конг, явно издеваясь.
– Я тут... Думаю я здесь...
– защищался Фухе. Он хотел достойно ответить обидчику. При этом комиссар собирал в кучу разлетающиеся мысли, пытаясь сфокусировать взгляд на огромной размытой фигуре Конга. Конг бесцеремонно прервал гантелей самокопание комиссара и нагрузил его работой. Работенка, как обычно после случая с кошмарной фальсификацией, была черновая и второстепенная.
Имел место случай отравления лорда Кан де Лябра цыпленком табака. Цыпленок, как выяснилось после вскрытия, имел довольно жалкий вид. Лорд Кан де Лябр после скармливания ему цыпленка имел вид покойника. В свою очередь Фухе после лицезрения Конга, цыпленка и останков Кан де Лябра имел вид ходячего трупа.
С чего начинать, было непонятно. Оба основных участника трагедии были мертвы. Цыпленок был мертв и почти переварен. Лорд был мертв и разлагался. Фухе хотя и был пока жив, но тоже стал распространять запах тления.
Следствие зашло в тупик.
Из тупика его вывела случайность.
Как-то, листая один научный, но вовсе не популярный журнал, Фухе обратил внимание на пеструю картинку и попросил инспектора Лардока прочитать пояснение.
– Капля никотина убивает лошадь, - продекламировал тот.
– Хм, - сказал комиссар.
– А в табаке есть никотин?
– Сколько угодно, - осклабился Лардок.
– А вы надумали курить бросить?
– Бросить курить мне никак не возможно, - разоткровенничался Фухе, потому как больше ничего толком не умею.
Потом комиссар пошел по ложному
– Ну как, господин комиссар, есть сдвиги? Фухе стал торопливо и сбивчиво излагать инспектору свою точку зрения. Лардок слушал, слушал, а потом сразил комиссара длинным и непонятным словом "аллегория".
– Вы, я вижу, ходите по кругу. Хотите поймать черную кошку в темной комнате, а кошки, знаете ли, там и нет.
– Я хочу поймать убийцу, - сурово ответствовал комиссар.
– А если ты знаешь больше, чем говоришь, то у меня есть свои методы, - комиссар заерзал в кресле, пытаясь извлечь испытанное пресс-папье.
– Ну что вы!
– залебезил Лардок.
– Я хочу сказать только, что эта заметка про лошадь - вы ведь ее помните?..
– Угу, - угрюмо подтвердил Фухе и оставил пресс-папье в покое.
– Так вот, насчет лошади. Это аллегория. Вы меня понимаете? Фухе сделал вид, что понял, но у него это не получилось.
Тогда Лардок пояснил:
– Аллегория - это когда пишут про лошадь, а имеют в виду человека. Понятно?
Комиссар стал накаляться.
– Вы что же, за идиота меня принимаете? Это лиминтарные вещи!
Слово "элементарный" Фухе долго репетировал в присутствии Алекса и теперь пользовался им без запинки. Посрамленный Лардок убрался.
Комиссар Фухе, окрыленный успехом такого открытия, поспешил к Конгу похвастаться новостью. Когда Конг выслушал Фухе, он хохотал до изнеможения, до обморока, а потом, придя в нормальное состояние, спросил:
– Что ты обычно куришь, цыпленок?
– Махорку, - неизвестно почему соврал Фухе и принял стойку смирно.
– Вот тебе десять пачек табаку, и премия будет! Получается, что раз цыпленок был табака, значит, любого человека убьет, как лошадь!.. Посмешил старика, ей-богу! А теперь иди. Завтра ты свободен.
Комиссар бодро вышел из управления и поспешил в "Дрозды".
– Гарсон, десять пива! Да поживее!
Дожидаясь пива, Фухе поскреб затылок:
– Кто их, начальников, разберет?.. То кричат, то смеются... Лиминтарное ведь дело...