Лимитерия

Хог Лимит

— Кого ты там мордой в лужу опускать собрался? Ты чё, э?

— Кнутик, стой! Дай по тормозам! Убьёшь ведь! — Пряник принялся оттаскивать Хога от местного грубияна. Отчасти у него это получилось, но лишь к моменту, когда разъярённый Лимит пробил хаму коронный «пенальти».

Вдруг раздался крик. Он принадлежал девушке, на чьих глазах произошло карательное деяние решительного кулака с физиономией не слишком интеллигентного господина. Хог — да и Пряник — заметил её не сразу, а лишь тогда, когда пелена злобы спала с его глаз. И только сейчас обратил внимание,

что немного перестарался: если изначально в планах было всего лишь пару раз треснуть нахала, то апогей оказался иным.

Сломанные ворота. Избитый сторож. Поднятые крики.

— Ловите его! Он конченный псих!

И Хог бросился бежать — прямо в центр деревушки. Перепуганный Пряник следовал за ним, всё ещё неспособный поверить в то, во что их в очередной раз ввязал Лимит.

Что же он вытворял? Разумный вопрос, на который, впрочем, не смог бы ответить даже сам Хог. Всё произошло слишком быстро, а момент, когда нужно было остановиться и поразмышлять над происходящим, был упущен минутами ранее. Перед глазами — каша из размытых летних иллюстраций, разбегающихся в разные стороны людей и присутствующий всюду рисунок в виде синего орла.

«Нет, это не хуторок местных работяг! Вообще нихрена!», — размышлял про себя бегущий Хог. Это… это бандиты, другого варианта в мыслительной обработке пока не предусматривалось. Иначе как можно было объяснить то, что встречающиеся люди внезапно обнажили клинки, кинжалы, топоры и ринулись за ним следом? Среди них место даже магам нашлось.

— Беги направо! — закричал Пряник. Хог послушался и свернул в указанную сторону.

Они пробежали мимо какого-то деревянного идола, поставленного в центре деревни. Мимо многочисленных избушек и редких теремов. Таверны. Не слишком скромной аллеи.

И только потом, перескочив через ограду, бросились в лес.

***

— Кнутик, ты самый чокнутый из всех, кого я когда-либо встречал!!!

Сейчас, когда появилась возможность отдышаться и посидеть подле старого тополя, Пряник наконец-то выговорился. Хотя нет, даже не так — выкричаться. С чувством, с натуральными эмоциями, переполняющими его с ног до головы. Лимит же ему не сказал ничего. Только и делал, что дыхание переводил, попутно обмозговывая случившееся. Вины, впрочем, он тоже не чувствовал, ибо уверен был, что правильно поступил.

Однако Пряник считал иначе.

— А чё он базарил? — хмуро вопросил Хог.

— Но ты мог его не так сильно побить! — продолжал возмущаться Пряник. — Кнутик, вот мы тут буквально минут десять — а ты уже проблемы нам создал. Вот как у тебя это получается?

— Ну извини, я и на большее способен.

— Твой сарказм сейчас вообще неуместен, дурак! Надо подумать, как извиняться будем.

— Чего? — оторопевший Лимит даже на ноги вскочил резко, кулаки сжав. — Перед кем ты кланяться в раскаянии собрался? Перед бандитами? Ну уж нет, не бывать этому!

— Почему ты решил, что это бандиты? Может, отшельники они.

— Ну да, конечно. Станут «отшельники» по фене ботать, ножами махать

и эмблему требовать. Я бы ещё понял, будь это чья-то резиденция. Но цэ — обычный лагерь каких-то хренов непонятной породы.

Пряник очень удручённо вздохнул.

— О, Небесная Сварга! Дай же мне сил пережить этот день в компании с этим глупым человеком.

— Пошёл в жопу! — Хог показал ему язык и отвернулся.

Кнут и Пряник. Два лучших друга. Два имени, идеально характеризующие их характеры и способы решения проблем. Если енот предпочитал вариант компромиссов, мира и взаимопонимания, то Хогу это и триста лет не нужно было. Для него неприятная ситуация — обычная баррикада, которую он предпочитал сшибать лбом, как баран. А какими могут быть последствия таких решений — уже дело пятое, если не седьмое.

Но в этом друг друга они и дополняли: Пряник в некоторых моментах смягчал нрав Хога, а тот вселял в своего питомца уверенность. Ибо случались в их жизни ситуации, когда сложно было избрать какой-то один вариант. Где-то можно было поговорить спокойно и разойтись с миром. Где-то приходилось бить морды и головой вниз в пустую бочку опускать.

Потому, подувшись друг на друга немного, друзья вскоре скрестились мизинцами, объявляя мир.

— Ладно, давай попробуем поговорить с ними. Но! — Хог вытянул указательный палец. — Только попробуем, Пряня! Отлизывать кому-то задницу я не собираюсь.

— Да никто и не просит, — поморщился енот.

Лимит кивнул.

Зверь предложил пойти налево. Там находился источник человеческого запаха, пойманный острым нюхом летуна, и это было хорошо. За отсутствием толпы можно будет спокойно побеседовать с кем-то из местных, вызнать для себя истовое и отправиться восвояси.

Но, подходя к истоку…

— Ах, мм! Давай, будь жёстче!

…лицо Хога стало вмиг дебильным, а Пряник округлил глаза. А женские стоны нарастали, будто надбавленная громкость музыкального проигрывателя. Про разительно громкие шлепки, смакуемых мерзейшим хлюпаньем, и вовсе стоило умолчать.

— Я передумал, Пряня, — тихо для себя решил всё Хог. — Я не хочу ни с кем больше разговаривать.

— Да просто не обращай на это внимание. По крайней мере, постарайся.

— Ты же понимаешь, что сейчас происходит за этим деревом, не так ли?

— Ну… там… это… э-э-э…

— Да, Пряня. Там именно: «э-э-э». Слышишь?

Громкий стон вновь разнёсся по лесу, отчего ребята скривились.

Да уж, это мерзко. И непонятно, что именно: то, что вскрики в большей степени наиграны, или то, что это происходит в лесу.

— Ща блевану! — скривился Хог.

— Что делаем, Кнутик?

— Разговариваем. Вернее, ты прямо сейчас выруливаешь из укрытия и идёшь болтать.

— Может, это сделаешь ты? — попросил, мямля, Пряник. Лимит одарил его злым взглядом. — Ну… эм…

— Ты ссыкун.

— Я ссыкун.

Хог не без раздражения вздохнул, но на друга решил не давить. Ибо тот, хоть и животное — а всё же мал для лицезрения сцен возрастного ограничения.

Потому парень выглянул из-за дерева и крикнул: