Линия аллигатора
Шрифт:
— Теперь я к вашим услугам, господа, — сказал он, разливая коньяк в небольшие фужеры.
Гость не притронулся к спиртному. Он просто внимательно следил за хозяином квартиры, словно изучая его и оценивая его возможности/ Это было настолько очевидно, что Дронго, усмехнувшись, сказал:
— Так обычно разглядывают на базаре лошадей при покупке.
Роудс смутился. Отвел глаза. Резкие черты его лица не смягчились.
— Вы так хорошо говорите по-английски, — удовлетворенно сказала Сигрид, — вам не нужен переводчик.
— Вы
Хмурый взгляд Роудса не обещал ничего хорошего. Изумленная женщина посмотрела на Дронго:
— С чего вы взяли?
— Мне так кажется.
Женщина взглянула на своего спутника. Она заколебалась, не решаясь перевести слова хозяина дома.
— Мистер Роудс, — Дронго смотрел в глаза незваному гостю, — я не фокусник и не астролог. Если вы приехали получить какую-то консультацию, я могу сделать все, что сделал бы любой человек. Если зачем-то другим, извините. Это не по моей части.
Роудс заколебался. Вздохнул. Потом достал из кармана пачку сигарет «Картье», очень дорогую зажигалку.
— Здесь можно курить? — спросил он, и Дронго кивнул ему.
Роудс судорожно достал сигарету и несколько раз щелкнул зажигалкой.
Очевидно, он раньше не курил, так как обращался с зажигалкой совсем не как заядлый курильщик. Дронго обратил внимание и на этот штрих.
— Мне рекомендовали обратиться к вам, мистер… — он не стал называть его имени, — мне просто сказали, что есть человек, способный решать некоторые вопросы достаточно нетрадиционным способом именно здесь. И я решил найти вас.
— Кто вам сказал?
Роудс затянулся. Потом ответил:
— У меня есть связи. В Вашингтоне, в Пентагоне, в Лэнгли. Мне посоветовали обратиться именно к вам, уверяя, что вы лучший из экспертов-аналитиков в странах СНГ. Один из наших общих знакомых, мистер Пьер Дюнуа, помог мне найти вас. Думаю, вы его помните.
— Прекрасно помню, — кивнул Дронго.
Он не стал говорить, что Дюнуа практически спас ему жизнь в восемьдесят восьмом году, когда его тяжело ранили в Нью-Йорке. Он тогда заменил сиделку и врачей, бережно выхаживая своего друга.
Роудс достал из кармана письмо, протянул Дронго. Тот раскрыл конверт, достал листок.
«Дорогой друг, — писал Дюнуа, — я рад и горжусь твоими успехами, о которых иногда мы слышим и у нас, за океаном. Сенатор Джозеф Роудс пережил страшную трагедию. Думаю, что ты мог бы хоть как-то помочь ему. Ты лучше всех подходишь для этой работы.
С уважением и любовью к тебе твой Пьер Дюнуа».
Дронго дочитал письмо. Положил бумагу и конверт на столик. И поднял глаза на гостя.
— Что у вас случилось? — спросил, уже понимая, что все его догадки были верными.
В ответ Роудс опустил голову. Потом с силой
— Дело в том, что я полгода назад потерял свою старшую дочь. Потерял ее в Москве. Никто не сумел объяснить мне, что здесь произошло и как она погибла.
Вразумительного ответа я не получил до сих пор. А мне нужно знать, как все случилось. Именно поэтому я здесь. И именно поэтому вы мне так нужны, мистер Дронго. Я хочу знать, как и из-за чего погибла моя дочь. Хотя бы для того, чтобы отомстить. И еще одно немаловажное обстоятельство. У меня растет младшая дочь. И я должен защитить себя от повторения подобных трагедий. Вы понимаете мои мотивы?
— Рассказывайте, — выдохнул Дронго, — я вас слушаю.
Глава 2
Телефонный звонок заставил его вздрогнуть. Он посмотрел на стоявший слева от него аппарат, словно решая, стоит ли вообще прикасаться к телефону. И только когда раздался пятый звонок, он наконец включил магнитофон, подсоединенный к аппарату, и поднял трубку.
— Господин Леонтьев? — спросил незнакомый голос. Каждый раз — незнакомый голос, как будто звонивших был целый легион. Или они набирали добровольцев садистов?
— Что вам нужно? — устало спросил он. Кажется, за эти дни он научился чувствовать, когда именно они позвонят, и безошибочно угадывать тех, кого он больше всего опасался.
— Вы должны были решить, — напомнил незнакомец, — мы ждем уже достаточно долго.
— Я помню, — торопливо сказал хозяин кабинета, — но это не так просто, как вам кажется. Я должен продумать варианты.
— Вы говорите о них уже вторую неделю. Мы не можем столько ждать. Нам нужно ваше согласие. И как можно быстрее.
— Я еще не готов, — пробормотал он, уже не думая, каким образом сумеет оправдаться.
— Это не оправдание, — жестко заметил очередной незнакомец.
Все-таки интересно, почему они каждый раз говорят разными голосами?
— Перестаньте, — быстро перебил его Леонтьев, — неужели вы не понимаете, что такие вещи быстро не делаются?
Ему было важно, чтобы они как можно больше наговорили на пленку. В нужный момент можно будет использовать пленку против мерзавцев, которые ему звонят.
Хотя он понимал: если его подозрения окажутся оправданными, ему не поможет даже такая пленка. Звонившие в любом случае будут неуязвимы для него. Но попытаться стоило в любом случае.
— Вы тянете с ответом уже столько времени, — снова напомнил его собеседник, — а сегодня был последний день.
— А если я соглашусь?
Может, стоит попытаться таким образом? И они раскроются?
— Тогда и будет настоящий разговор. И не нужно с нами хитрить. Вы напрасно тянули время.
— Я прошу дать мне еще три дня.