Лира Белаква
Шрифт:
– А я иду на собрание в ратуше, – заявил другой. – Выборы мэра, знаете ли, страсти накаляются. Надо посмотреть, куда всё это повернет.
– Какой увлекательный город, с ума сойти! – сказал Ли. – Да я от восторга едва на месте могу усидеть!
– Может быть, составите мне компанию? – предложил экономист.
– Ну, конечно! – с энтузиазмом отозвался Ли, и малиновка, деймон его собеседника, дернула хвостиком.
Собрание,
– В Новом Оденсе всегда так интересуются политикой? – спросил он у своего спутника.
– От этих выборов многое зависит, – пояснил экономист, которого звали Михаил Иванович Васильев. – Поэтому-то и я здесь. Моя академия очень интересуется этим Поляковым. Раньше он был сенатором. Правда, он терпеть не может, когда ему об этом напоминают. Ему пришлось подать в отставку из-за одного финансового скандала, и на этих выборах он хочет реабилитироваться.
– Неужели? – Ли разглядывал толпу на лестнице и заметил в ней несколько мундиров. – Вижу, там полно таможенников. Ожидаются беспорядки?
– Таможенников? Каких таможенников?
– Да вон тех громил в коричневой форме!
– А! Так это не таможня. Это департамент охраны «Ларсен марганец».
– В который раз уже слышу это название. Кто это такие?
– Очень крупная горно-разведывательная корпорация. Победа Полякова сулит им процветание. Поговаривают, что компания конфликтует с таможней. На севере это сейчас не редкость: частные фирмы вторгаются в общественную сферу. Говорят, что это ради безопасности граждан, а вот я называю это угрозой. Я слышал, у них есть секретное оружие, его еще никто не видел. Держат его в тайне. Но только и мечтают устроить какую-нибудь заварушку и пустить его в ход… Кстати, вон там вам кто-то машет.
Они поднялись почти на самый верх лестницы, ведущей к парадным дверям, но там произошла заминка – людей у входа собралось слишком много. Ли посмотрел в ту сторону, куда указывал Васильев, и увидел Оскара Сигурдссона, который махал им, кивал и звал к себе.
Ли небрежно помахал в ответ, но Сигурдссон продолжил подавать сигналы с удвоенным энтузиазмом.
– Придется выяснить, что ему надо, – вздохнул Ли и начал пробираться сквозь толпу.
Вокруг головы поэта порхала бабочка-деймон, а сам он так и сиял.
– Мистер Скорсби! Как я счастлив снова видеть вас! Мисс Полякова, вы позволите представить вам мистер Скорсби, прославленного аэронавта?
– Прославленного? С ума сойти! – проворчала Эстер, однако юная леди, стоявшая рядом с Сигурдссоном, сразу привлекла внимание Ли.
Ей было лет восемнадцать, и она оказалась полной противоположностью накрахмаленной мисс Ланд. На ее щеках цвели розы, глаза были большие и черные, губы – мягкие и алые, плюс целая копна темных кудрей. Ее деймон оказался мышкой. Ли с удовольствием взял протянутую руку.
– Рад
Сигурдссон снова что-то щебетал.
– Прошу прощения, мистер Сигурдссон, – сказал Ли, – я не смог уследить за вашей мыслью, глядя на мисс Полякову. Держу пари, десятки молодых людей со всего Севера встают в очередь, чтобы полюбоваться вами, мисс.
Она скромно опустила глаза, а затем метнула на него взгляд сквозь ресницы.
Сигурдссон ущипнул Ли за руку.
– Мисс Полякова – дочь нашего достойнейшего кандидата в мэры.
– О, неужели? Скажите, мисс, мы услышим сегодня речь вашего отца?
– Да, полагаю, он что-то скажет.
– А кто его противники?
– Честно говоря, я не знаю. Кажется, их двое… Или один.
Ли пристально посмотрел на нее, пытаясь заглушить ворчание Эстер, сидевшей у него под пальто. Интересно, девушка действительно не очень умна, или просто прикидывается? Она снова улыбнулась – наверное, дразнит его. Что ж, ладно. Если леди угодно поиграть, Ли как раз в подходящем настроении.
Затор в дверях уже рассосался, и толпа снова двинулась вверх по лестнице, направляемая охраной «Ларсен марганец». Мисс Полякова споткнулась, Ли тут же предложил ей опереться на его руку, и она согласилась. Сигурдссон по-прежнему напирал с другого боку, продолжая о чем-то болтать. Ли почти ничего не слышал, да и не очень старался услышать. Чем теснее он прижимался к мисс Поляковой, тем сильнее чувствовал очарование нежного цветочного аромата ее духов… или, может, так пахли ее волосы… или же его опьяняла сама близость ее юного тела.
– Что вы сказали? – неохотно переспросил он поэта.
Тот настойчиво дергал его за рукав и знаками требовал наклониться, словно хотел поделиться секретом.
– Я говорил, что вы могли бы оказаться полезны отцу Ольги, – прошептал он, когда они входили в главный зал.
Деревянные стулья были расставлены рядами. Платформу в конце комнаты украшали флаги и транспаранты с лозунгом: «ПОЛЯКОВ ЗА ПРОГРЕСС И СПРАВЕДЛИВОСТЬ».
– Неужели? – негромко прокомментировал Ли слова Сигурдссона.
– Я вас представлю ему после митинга!
– Что ж… благодарю.
Отношение к отцам у Ли было простое: чем они от него дальше, тем лучше. Отцы обычно возражали против того, чтобы их дочери делали то, что было на уме у Ли. Но не успел он придумать отговорку, как уже оказался в первом ряду, где все места были зарезервированы…
– Нет-нет, что вы, я не могу сидеть тут, – запротестовал он. – Это для важных гостей…
– Но вы и есть важный гость! – подмигнул ему Сигурдссон.
– Останьтесь, мистер Скорсби! – взмолилась мисс Полякова.
– Чертов дурак! – проворчала Эстер, но, как она и хотела, услышал ее только Ли.
Едва они сели, как на сцену поднялся некто грузный и официальный, и объявил, что двери закрываются, так как желание публики послушать кандидатов столь велико, что зал уже переполнен, и больше никого впустить нельзя. Ли огляделся: люди действительно стояли в три ряда вдоль стен и задней стены.
– Похоже, ваш отец популярен, – заметил он, обращаясь к мисс Поляковой. – Какова его основная идея? Чем он в первую очередь займется, когда вступит в должность?