Лис Улисс

Адра Фред

— Нет, — встревожился пес.

— Хм, — заметил Константин и умолк.

— Ну! — потребовал пес. — Расскажите же!

Константин прищурился и тихо произнес:

— На вашем месте я бы не стал возвращаться в город…

— Почему?!

— Мертвые обезьяны уже поднимаются из своих могил. А на их места ложатся неверные, позволявшие себе смеяться над Сверхобезьяном.

— Да ладно вам! — воскликнул водитель и выдавил из себя фальшивый смешок.

— Не верите? А вы спросите моего спутника, — Константин махнул лапой в сторону

Евгения. — Только вежливо. Святейший не любит невоспитанных.

— Святейший? — испуганно переспросил пес.

— Он самый. Святейший — один из трех апостолов Сверхобезьяна. Еще двое, крокодил-великан и гиена огненная, к сожалению, не смогли поехать с нами. Но ничего, им и в городе дел найдется. Надо же всех неверных в могилах разместить. Очень много работы.

Водитель крякнул.

— Не волнуйтесь, они справятся, — сказал Константин. — Вы бы видели этих ребят… Такие с чем угодно справятся. Если хотите, я вас с ними познакомлю.

— Н-нет, спасибо.

— Ну, как хотите. Дважды предлагать не стану. Так как, спросите Святейшего?

— Э-э-э… — выдавил из себя водитель, посмотрев на Евгения в зеркало заднего вида.

— О, Святейший, — подсказал Константин.

— О, Святейший! Простите, что беспокою…

Константин одобрительно кивнул. Пес продолжил:

— Тут ваш друг говорит, что мартыш… Сверхобезьян уже явился.

Евгений, будучи погруженным в собственные размышления, слушал разговор попутчиков краем уха, поэтому не сразу сообразил, что пес обращается к нему.

— А? — переспросил он.

— Сверхобезьян пришел, — повторил водитель.

Евгений заметил, что Константин ему подмигивает.

— Да… Точно так. Воистину, — припомнил пингвин подходящее слово.

— И мертвые обезьяны встают?

— Встают, — согласился Евгений. — Как никогда прежде. Воистину.

— А неверные?

— А неверные не встают, — сообразил Евгений.

— Простите меня великодушно, — робко произнес пес. — Но хотелось бы знать, могу ли я вернуться в город?

Евгений беспомощно захлопал глазами, и Константин понял, что пора брать инициативу в свои лапы.

— Неужели вы полагаете, что Святейший станет тратить свое драгоценное время на подобные низменные вопросы?! Да вы знаете, сколько стоит одна мысль Святейшего?!

— Нет, — ответил водитель, втянув голову в плечи.

— То-то же! А вы со своими вопросами!

— Простите…

— Я сам вам отвечу. Если вы сейчас дадите клятву верно служить Сверхобезьяну, сможете вернуться в город.

— Я даю! — немедленно заявил пес.

— Мы принимаем твою клятву! — торжественно объявил Константин, незаметно для самого себя перейдя на «ты». — Теперь ты новообращенный. Но если нарушишь… О, если только нарушишь… Придут к тебе гигантский крокодил и гиена огненная…

— И волчица бессердечная, — внезапно вставил Евгений.

— И волчица бессердечная, — согласился Константин. — И будут гостить у тебя три

дня и три ночи. А на четвертый день вынут душу твою, и будет блуждать тело твое и вопрошать: «О, где душа моя?! Не видел ли кто душу мою?!» Но не ответит никто, потому что назовут тебя бездушным вероотступником, а таким — не отвечают. И станешь ты несчастнейшим из ходящих по земле тел. Верно я говорю, Святейший?

— Воистину! — с религиозным пылом отозвался Евгений.

— Я не нарушу! — дрожащим голосом пообещал водитель.

— Мы верим в тебя, новообращенный. А теперь замолчим и не будем мешать Святейшему обдумывать судьбы мира.

Собиравшийся что-то спросить водитель тут же передумал и только прокашлялся. Воцарилась тишина, продолжавшаяся, однако, недолго.

— Приехали, — сказал водитель.

— Отлично, сколько с нас? — Константин полез за бумажником, в котором лежали выданные Улиссом деньги на текущие расходы.

— Нисколько! — быстро возразил водитель. — Служу Сверхобезьяну!

— Молодец, — одобрил Константин, затем быстро вышел из машины, обошел ее вокруг и распахнул заднюю дверцу. Он проделал это так стремительно, что медлительный Евгений даже не успел взяться за ручку дверцы с внутренней стороны.

— Прошу вас, Святейший! — воскликнул Константин. Пингвин выбрался из машины и нацепил на спину вездесущий ранец. Константин наклонился к окошку водителя и произнес:

— В этом ранце списки грешников и очищенных. Завтра эти записи предстанут перед Сверхобезьяном. Поздравляю, твое имя будет во втором списке.

— Спасибо, — растрогался пес. — Ну, я поеду?

— Езжай. Попутного ветра тебе… брат.

— И вам… братья. Брат. Святейший и брат, — окончательно сбитый с толку водитель нажал на газ, такси дважды фыркнуло и понеслось прочь.

Внешний вид замка разочаровал. Друзья ожидали увидеть гигантское мрачное строение, стремящееся к небу и почти его достигающее, бойницы, флаги и каменных чудовищ, готовых ожить и броситься на непрошеных гостей. Они ведь видели замки в кино и имели понятие, как те должны выглядеть. Но ничего этого не было и в помине. Замок производил впечатление обычного дома. Правда, очень большого. Очень-очень. Хищный плющ намертво вцепился в серые стены, огромные окна белели занавесками. Константин вздохнул и сказал:

— Похоже, что замок — это просто название. Наверное, этот дом когда-то перешел в веру замков, и поэтому считается замком.

— Вера замков? — удивился Евгений. — Разве такая есть?

— Не знаю… Даже если есть, нас не она сейчас интересует, а сверхобезьянство. Им и займемся.

С этими словами Константин нажал кнопку звонка у парадного входа. Что-то скрипнуло, хрипнуло, взвизгнуло, и из динамика по правую сторону двери раздалось:

— Представьтесь и назовите цель визита!

— Кот Константин и пингвин Евгений, — сказал Константин. — Мы хотим вступить в секту.