Лисандра
Шрифт:
— И мы, значит…
— Да, мы с тобой — помощники в проведении ритуала. Точнее, помощник я, а ты меня сопровождаешь. Все очень просто.
— Здорово, — сказала Лисандра. — Получается, никто ни в чем не виноват. Это определенные законы действуют.
— Именно так.
— И ты их знаешь?
— Нет.
— Как это? Ты не знаешь ни одного из них?
— Точно? Нет. Я знаю о существовании некоторых из них, я знаю, чем грозит нарушение некоторых из них, но вот совершенно точно процитировать хотя бы один из них я не могу. Видишь ли, есть такие люди,
— Философы, говоришь?
— Они самые.
Вот тут Лисандра рассвирепела. Не любила она, когда над ней так шутили.
— Ты надо мной издеваешься? — спросила она, показывая клыки.
— Ни в коем случае; — заявил сын змеи.
— Но тогда откуда ты знаешь о существовании этих законов? О том, что они действительно есть, что работают?
— Благодаря последствиям, — послышалось в ответ. — В данном случае это появление бога-уничтожителя.
— Значит, ты, точнее — такие, как ты, — сделала вывод Лисандра, — определяете, что такой-то мир перешагнул через границу, на сторону зла, по появлению в нем бога-разрушителя? Того самого, у которого мы сейчас в услужении?
— Примерно так.
Лисандра понюхала воздух и недовольно сморщилась. Надо было ехать все-таки в машине. Пахло от тираннозавра не самым лучшим образом.
А от ситуации, в которую она влетела, еще хуже. Вот ведь угораздило… Попасть в услужение к свихнувшемуся сыну змеи. Ну а если даже и не свихнувшемуся… Что ей, от этого легче?
Она покачала головой.
Ладно, хватит себя жалеть. Последнее на свете дело, если подумать. Вот лучше попытается она разобраться, что тут к чему. Итак, этот мир перешагнул через границу.
Угу…
А потом?
— Идем дальше, — сказала она вслух. — Я всю свою жизнь считала, будто все в этом мире принадлежит либо свету, либо тьме. Теперь, оказывается, есть еще четкое деление на добро и зло.
— Примерно так, — подтвердил сын змеи. — Причем мыто с тобой прекрасно понимаем, что те, кто сражается под знаменами света, частенько не имеют к добру никакого отношения, а те, кто защищает тьму, не всегда чинят одно лишь зло.
Честно говоря…
— Такое случается, — согласилась вампирша.
— Частенько случается. И нетрудно объяснить почему. Тьма не означает конец всего, тьма не означает прекращение жизни. Если в каком-нибудь мире победит тьма, это не будет означать его смерть. Просто условия существования обычных людей сильно ужесточатся, и им, людям, придется изворачиваться более обыкновенного. В то время когда победа настоящего, чистого зла приведет ко всеобщей гибели. Нельзя приспособиться к миру, в котором слишком большая концентрация зла. Это все равно что обычному человеку пытаться приспособиться к жизни в бассейне с кислотой. Тренируйся, не тренируйся, а все равно погибнешь.
— Ну хорошо, тут я поняла, — сказала Лисандра. — Деление на свет и тьму отличается от
— Что и требовалось доказать. Если в одном из миров на великой цепи вдруг каким-то образом захватят власть силы тьмы, природа это стерпит. Этот мир для нее еще не потерян. Спустя некоторое время появится супергерой и, сокрушив империю тьмы, снова повысит в этом мире условия выживания. Но вот если мир перешагнул определенную границу, если в нем возникла слишком большая концентрация зла, он обречен. Его надо вычистить, убрать, для того чтобы от него не заразились соседние. И вот это уже дело богов.
— Ага, — сказала Лисандра. — То есть боги существуют для того, чтобы защищать некие, до сих пор не сформулированные в четких определениях, но в то же время явно существующие природные законы?
— В том числе и для этого, — подтвердил сын змеи. — Хотя, конечно, они частенько действуют, руководствуясь своими соображениями, но как только где-то появляется надобность в подобном вмешательстве, они бросают все дела и отправляются выполнять свой долг. Понятно?
— Понятно, понятно. Этакие национальные гвардейцы.
— Что? Ах да, эти… Ну да, ты права, национальные гвардейцы…
— Теперь, чтобы я вообще все поняла, — сказала Лисандра, — осталось только выяснить, что именно натворили жители этого мира. Что послужило причиной обрушившейся на их мир кары?
— Ну, откуда я знаю? — невозмутимо сообщил сын змеи. — Вероятно, какая-нибудь мелочь. Какую-то где-то бумагу не ту подписали, в результате чего в каком-нибудь из соседних миров произошло что-то очень нехорошее. Но подписали-то ее здесь. Так что все зло осталось в этом мире.
Лисандра переспросила:
— Бумагу? Всего лишь подписали какую-то бумажку?
— Не какую-то, а очень серьезную. Мне так кажется. Кстати, причина может быть и совсем в другом. Ангро-майнью, когда ему в голову пришла светлая идея заселить мир чиновниками, не учел одного.
— Законов добра и зла?
— Именно. Он великий маг, владелец двадцати пяти миров, но он не бог и поэтому о том, что с одним из его миров может случиться такая беда, даже не представляет. А чиновники, между прочим, сами по себе достаточно серьезные генераторы зла.
— Это как?
— Ну, по отдельности они почти не страшны. Хотя бы потому, что любой чиновник, в каком бы мире он ни жил, всеми силами избегает принимать ответственные решения. Любой чиновник знает, что один неверный шаг может стоить карьеры, и бежит от важных решений как черт от ладана. Так что зла от одного чиновника почти нет. И даже от десяти. Но если в одном месте собрать тысячи чиновников, десятки тысяч, сотни тысяч… Тут начинают действовать другие принципы, тут они становятся силой, и силой недоброй, очень недоброй. Хотя бы потому, что уверены в своей безнаказанности, а о неписаных законах, которые обычные люди инстинктивно чувствуют, не имеют ни малейшего понятия. Не нужно им знать эти законы, законы целесообразности и, например, милосердия для продвижения по карьерной лестнице. Они этому даже мешают.