Лишенный
Шрифт:
– Кстати, как твое повышение?
– Вступаю в новую должность через неделю.
– Я надеюсь, это никак не отразится на Адаме?
– А как это может на нем отразиться?
– Ему нужен мужчина. Кто-то такой же, как он.
– Не переживай, милая. Я думаю, у меня будет достаточно времени, чтобы уделять его нашему сыну. А что насчет дня, который мы планируем? Тебя отпустят с работы?
– Если и не отпустят, то возьму отпуск за свой счет. Дорогая, не переживай, я достаточно серьезно отношусь к нашему сыну. Ты не одна.
***
– Вы не одни! – громко
За первый месяц в школе Адам точно понял, что здесь ему не нравится. Аудитории, украшенные персонажами из мультиков, твердили, что надо учиться, напоминали правила поведения, простые правила русского языка и математики. Каждая аудитория говорила о том, что важно помнить, чтобы преуспеть в этом предмете, и везде это говорилось на языке детей через их любимых выдуманных персонажей из мультиков. И тем не менее было в этой атмосфере что-то, что угнетало Адама. Каждый день, пока он находится в школе, у него возникало ощущение, что его бросили, как это сделали первые приемные родители. Что он вернется домой, а Лена и Саша отправят его обратно в детдом. Он не мог не думать об этом. Эта мысль, словно камешек в ботинке, заставляла ерзать ступней и причиняла постоянный дискомфорт. К счастью, это беспокойство улетучивалось, как только он возвращался домой и видел улыбку Лены. Она снова поменяла герберы на свежие: в гостиной – желтые с белым, на кухне – красные, в их спальне – розовых оттенков, а в комнате Адама – как всегда, голубые. Он полюбил этот цвет.
Голубой стал для него цветом, имеющим запах, мягкий и нежный. Кажется, будто этот цветок дарит свой еле заметный аромат тем, кто по-настоящему этого заслуживает. Мысль об этом заставляет чувствовать себя особенным.
Всем иногда хочется быть особенными, и само наличие этого желания делает его недосягаемым. У каждого человека, определенно, с рождения есть отличительные качества и особенности, благодаря которым он легко может достигнуть успехов в спорте, науке, искусстве. Но другой человек, также имеющий предрасположенность, если того пожелает, способен достигнуть тех же особенностей, отвергая уникальность того, кто уже их достиг. Это делает нас взаимозаменяемыми, словно мы шестеренки, которые можно взять и поставить одну на место другой. Никому не нравится думать о себе, как о человеке, которого легко заменить, но Адам уже признавал это. Ведь если бы его не было в том детском доме, то Лена с Сашей взяли бы другого ребенка, поэтому чувствовать себя особенным может каждый, но это остается лишь чувством.
На ужине Адам кромсал еду и не кушал. У него не было аппетита. Лена с Сашей переглянулись, поняв, что ребенка что-то беспокоит.
– Адам, у тебя все хорошо? – спросила Лена.
– Да.
– Как дела в школе?
– Нормально, – вполголоса ответил Адам.
– Мне тут позвонить надо, скоро вернусь, – ответил Саша и вышел из кухни.
Лена дождалась, пока муж закроет за собой дверь,
– Ты же знаешь, что, если тебя что-то тревожит, ты можешь поделиться со мной. Я помогу в любом случае.
– Знаю.
– Помнишь, что говорила директор школы? Ты не один. Адам притих, немного подумал и решил сказать:
– В классе есть девочка, ее зовут Катя.
– Она тебе нравится?
– Нет, как она может нравиться? Она противная! Постоянно достает меня! Дразнит, потому что меня посадили с Аней. Вот Аня – хорошая, добрая.
– Значит, ты просто нравишься Кате.
– Нет, она меня ненавидит.
– Просто девушки любят внимание, и ей хочется, чтобы именно ты обращал на нее внимание.
– Тогда зачем доставать меня? Она постоянно дразнит, и выходит, что я ненавижу ее, а не люблю.
– Ну не злись, солнышко. Она просто не знает, как показать тебе свои чувства. Просто мальчики – такие существа, что им трудно понять, что от них хотят девочки. Адам помолчал, подумал.
– Значит, она на самом деле меня любит?
– Я думаю, да. Поговори с ней.
– Хорошо, я попробую. Кстати, я подружился с Нико. Оказывается, он живет в соседнем доме, завтра мы вместе пойдем в школу.
– Я рада, солнце. Если хочешь, пригласи его как-нибудь к нам, – Лена встала, поцеловала Адама в лоб, собрала посуду и пошла мыть. – Доедай быстрее, иначе сам будешь мыть свою посуду.
***
– Слушай, Адам, – с ноткой беспокойства произнес Нико по дороге в школу, – может, пойдем другой дорогой?
– Почему? Эта ведь самая короткая.
– Просто. Ну. В прошлый раз там были хулиганы.
– Они тебя побили?
– Нет. Ну. Немного совсем, толкнули только и деньги все забрали. Не будь их там много, я бы побил одного хулигана, но их много, – Нико смутился, будто показал свою слабость, на мгновение посмотрел на Адама и вдруг ощетинился, – ну ладно, пойдем дальше. Все-таки теперь нас двое: если они снова там будут, мы их побьем!
К счастью, они благополучно добрались до школы, где у Адама началась следующая полоса препятствий – Катя. Он уже знал, когда и как она начнет искать его, чтобы подразнить, поэтому на перемене выбрал подходящее место, чтобы никто не подслушал. Катя выпрыгнула на него из-за угла; по ее лицу можно было сказать, что она и сама не ожидала найти Адама так скоро.
– Ты чего, дурачок, прячешься от меня? – она потянулась дернуть его за воротник, но тот перехватил руку, сжал ее и не отпускал. Катя была в недоумении,
– Эй, ты чего делаешь?
– Слушай, Кать… – Она растерянно выпучила свои глаза.
– Я тебе нравлюсь? – спросил Адам. Наступило неловкое молчание, пару раз Катя пыталась что-то сказать, но оговаривалась.
– Просто если нравлюсь, ты скажи об этом. Не стесняйся.
Девочка резко вспыхнула, как спичка:
– С чего ты взял, что нравишься мне? Придурок! Руку отпусти, идиот! – Адам испугался – он забыл, что держал ее руку все это время.
– Прости.
– Как ты можешь мне нравиться? Ты выглядишь как какашка! – последние слова она выкрикнула, когда убегала к остальным. Его вдруг одолела тревога, страх, что она расскажет всем, что этот дурак признался ей в любви, и они все будут смеяться над ним. Он так сильно переживал, что впервые за недолгую школьную жизнь в его голову пришла идея прогулять уроки. По крайней мере один.