Лишенный
Шрифт:
– Запрещать суицид – это сильно, но не думаю, что это сработает, – продолжали ведущие.
– Кстати, раз уж мы заговорили о России. У меня там есть знакомый журналист, хороший парень, работает в каком-то русском журнале. Он однажды рассказал, что с недавних пор им запретили писать про самоубийство, представляешь?
– То есть как – запретили? Просто взяли и запретили?
– Я сам был поражен!
– А они не могут послать их к чертовой матери и сказать: мы хреновы журналисты, имеем право публиковать любой инцидент!
– В
– Черт возьми. Неужели вместо того, чтобы искать решение проблемы, они предпочитают закрыть рты тем, кто обсуждает ее?
– Похоже, что так. У них ведь нет первой поправки, запрещающей ограничивать свободу слова, как у нас.
– Но у них ведь есть что-то такое, чтобы регулировало это?
– По-моему Конституция.
– Так почему Конституция не защищает их права?
– Я думаю, потому что у них конституция защищает в первую очередь тех, кто нарушает права остальных. – Недолгое молчание.
– Зато теперь там нет проблемы суицидов, – снова смешок ведущих. – Итак, уважаемые
зрители, после небольшой паузы мы продолжим нашу программу!
Дверь в общую комнату отворилась, торопясь, вошла воспитательница:
– Адам, вставай скорее! – она быстро выключила телевизор, откуда-то достала расческу и принялась расчесывать Адама и в то же время поправлять его одежду. Поразительно, как она не путается в действиях. За ней в общую комнату зашла заведующая детским домом с мужчиной и женщиной.
– Какой хороший! – радостно произнесла женщина, выбежав вперед всех. Она подошла к Адаму так близко, что он чувствовал ее дыхание. От нее пахло чем-то очень знакомым, мягким – каким-то цветком, только Адам не мог вспомнить, каким. Ее каштановые волнистые волосы казались нежными, как перья, которые он любит вытягивать по ночам из своей подушки. Ее зеленые глаза сияли жизнерадостностью так сильно, что это было заразительно, из-за чего он сам впервые за долгое время робко улыбнулся. Адаму вдруг показалось, что ему этого не хватало – чтобы кто-то заражал его радостью.
– Лена, не торопись ты так, напугаешь же, – рядом подошел мужчина. Адам понял, что происходит. Он снова на витрине. Среди детей это называли «знакомство с родителями», и поэтому Адам думал, что все дети в приюте просто находят родителей и уходят отсюда жить к ним навсегда. Когда он играл во дворе приюта, то видел за забором других детей со взрослыми и думал, что они уже нашли своих родителей. Он завидовал им, пока однажды, когда ему было шесть, его не забрала к себе молодая пара Тани и Алексея. Это стало огромным разочарованием в его жизни, ведь спустя год Таня рассталась с мужем, и Адам стал никому не нужен. Таким образом, Адам снова оказался здесь, только на этот раз он осознал, что другие дети за забором не «знакомились» со своими родителями – они просто не были брошены ими.
– Он довольно молчалив, но вы не пугайтесь. Если
– Я как твое фото увидела, то сразу поняла, что ты нам нужен. – Мужчина приблизился и присел на корточки. У него была добрая улыбка и доброжелательные голубые глаза, на уголках которых появлялись морщинки, когда он улыбался.
– Привет, Адам, меня зовут Александр.
Если бы неделю назад Адаму сказали, что у него будет собственная комната, он бы не поверил. Такое он видел только в американском кино. Новые родители показали ему новый дом и его собственную комнату, а на следующий день поехали покупать вещи: одежду и комнатные украшения. Чему Адам был крайне удивлен, ведь до этого в его комнате уже были кровать, шкаф для одежды, настенные полки и две тумбочки: одна – с настольной лампой, и вторая – с голубыми герберами.
Выглядела комната красиво. По крайней мере намного лучше, чем в детском доме, поэтому Адам даже не представлял, чем еще можно украсить, итак, полную комнату.
Лена с Александром покупали все, что хоть немного ему нравилось: яркую белую куртку к приближающейся осени, игрушки с солдатиками, машинки, пару интересных картин в его комнату.
Сначала Адаму нравилось такое внимание и щедрость, но чем больше он об этом думал, тем меньше ему верилось в реальность происходящего. За что ему покупают столько вещей? Чем он заслужил собственную комнату? К чему столько внимания от совсем незнакомых людей? Что хотят от него Лена и Александр? Чего ожидают от него? Все это выглядит слишком странно, чтобы быть реальным. В конце концов он не сделал ничего, чтобы это заслужить. Это не американский фильм.
Адаму не спалось в девять вечера. Герберы, на которые он смотрел, будто смотрели в ответ и улыбались. Он чувствовал какое-то странное одиночество даже сейчас, когда обрел родителей. Но было это чувство двояким, ведь он испытывал интерес.
Детское любопытство и наивность поглотили его настороженность и страх перед неизвестным. Глядя на голубые герберы, он думал только об одном: они улыбаются ему точно так же, как улыбается Лена, когда смотрит на него. Вот, значит, каким цветком пахло от нее, когда они пришли за ним
– Он все еще нам не доверяет. Хотя прошло уже полгода.
– Еще бы он нам доверял. Ведь мы взяли его из одного мира и поместили в другой. Нужно время, чтобы привыкнуть.
– Пожалуй, ты прав. Но подарки отлично подействовали, он стал чаще улыбаться, – радостным тоном произнесла Лена. Интересное стечение обстоятельств показалось Адаму. Только что он очень хотел в туалет и шел к нему, но услышав, что Лена с Сашей говорят о нем, напрочь забыл о потребности туалета и решил подслушать.