Лист Мебиуса
Шрифт:
Уайт заерзал на сиденье и покосился на главного инженера.
– Не совсем, - уклончиво начал он, - мы замечали и раньше кое-какие непонятные вещи.
– Например?
– настороженно и резко спросил Тьюпело.
– Ну, например, красный сигнал светофора. Обходчики возле станции Кендалл видели красный свет почти тогда же, когда и мы видели его у Южной.
– Дальше.
– Суини позвонил из Форест-хилла на линии Парк-стрит. Он слышал шум поезда спустя две минуты после того, как мы слышали его на станции Конли. А между станциями двадцать восемь миль рельсового пути.
–
– Это вполне возможно, - заметил Тьюпело.
– К нам все время поступают донесения о всяких странностях, - добавил инженер.
– Люди не то чтобы сами видели их, но непонятные вещи происходят одновременно в двух-трех пунктах, порой находящихся друг от друга на порядочном расстоянии. Поезд действительно на рельсах. Может, расцепились вагоны?
– Вы уверены, что он на рельсах, мистер Кеннеди?
– спросил Тьюпело.
– Совершенно уверен, - ответил главный инженер.
– Приборы показывают расход электроэнергии. Поезд потребляет энергию непрерывно, всю ночь. В три тридцать мы разорвали цепь и прекратили подачу энергии.
– И что же произошло?
– Ничего, - ответил Уайт.
– Представьте себе, ничего. Электроэнергия не подавалась двадцать минут. И за эти двадцать минут ни один из тех двухсот пятидесяти человек, что ведут наблюдение, не видел красных сигналов и не слышал шума поезда. Но не прошло и пяти минут после того, как мы включили ток, как поступили первые донесения. Их было сразу два: одно из Арлингтона, другое из Эглстона.
Когда Уайт умолк, воцарилось долгое молчание. Внизу было слышно, как один дежурный окликнул другого. Тьюпело посмотрел на часы - было двадцать минут шестого.
– Короче говоря, доктор Тьюпело, - наконец сказал главный управляющий, - мы вынуждены признать, что, пожалуй, вы были правы с вашей теорией.
– Благодарю вас, господа, - ответил Тьюпело.
Врач откашлялся.
– А как пассажиры?
– начал он.
– Есть ли у вас какие-либо соображения относительно...
– Никаких, - перебил его Тьюпело.
– Что же нам теперь делать, доктор Тьюпело?
– спросил представитель мэра.
– Не знаю. А что вы предлагаете?
– Как я понял из объяснений мистера Уайта, - продолжал мистер Уилсон, - поезд в некотором роде... как бы это сказать... перешел в другое измерение. Его, собственно, уже нет в системе метрополитена. Он исчез. Это верно?
– До известной степени.
– И это, так сказать... э-э-э... странное явление - результат некоторых математических свойств, связанных с введением в действие линии Бойлстон?
– Совершенно верно.
– И у нас нет никаких возможностей вернуть поезд из этого... этого измерения?
– Такие возможности мне неизвестны.
Мистер Уилсон решил, что настало время ему взять бразды правления в свои руки.
– В таком случае, господа, - заявил он, - план действий совершенно ясен. Прежде всего мы должны закрыть новую линию, чтобы прекратить все эти чудеса. Затем, поскольку
– тут он сделал какой-то неопределенный жест в пространство.
– Вы со мной согласны, доктор Тьюпело?
– Мистер Уилсон повернулся к математику.
Тьюпело медленно покачал головой.
– Не совсем, мистер Уилсон, - ответил он.
– Учтите, что я сам еще толком не понимаю всего, что произошло. Очень жаль, что мы не можем найти кого-нибудь, кто смог бы все это объяснить. Единственный человек, способный на это, - профессор Тэрнболл из Технологического института, но он находился в исчезнувшем поезде. Во всяком случае, если вам надо проверить мои выводы, вы можете передать их на заключение специалистам. Я свяжу вас с некоторыми из них.
Теперь относительно поисков исчезнувшего поезда. Я не считаю эту задачу безнадежной. Имеется некоторая вероятность, как мне кажется, что поезд в конце концов вернется из непространственной части системы, где он сейчас находится, в ее пространственную часть. Поскольку эта непространственная часть абсолютно недосягаема, мы, к сожалению, не можем ни ускорить этот переход, ни хотя бы предсказать, когда он произойдет. Однако всякая возможность перехода будет исключена, если вы закроете линию Бойлстон. Именно эта линия и делает всю систему качественно особой. Если эта особенность исчезнет, поезд никогда не вернется. Вам понятно?
Разумеется, всем им трудно было хоть что-либо из этого понять, но они утвердительно закивали головами. Тьюпело продолжал:
– Что же касается нормального движения поездов по всей системе, пока исчезнувший поезд находится в непространственной части сети, то я могу лишь изложить вам факты, как я их понимаю, а делать выводы и принимать решения предоставляю вам самим. Как я уже сказал, невозможно предугадать, когда произойдет переход из непространственной части в пространственную. Мы но можем предсказать, когда и где это произойдет. Более того, пятьдесят процентов вероятности, что поезд в результате такого перехода окажется совсем на другой линии. И тогда возможно столкновение.
– И чтобы исключить такую возможность, доктор Тьюпело, не следует ли нам, оставив Бойлстонскую линию открытой, просто не пускать по ней поезда?
– спросил главный инженер.
– Тогда, если исчезнувший поезд наконец и появится, он не сможет столкнуться с другими.
– Эта предосторожность ничего вам не даст, мистер Кеннеди, - ответил Тьюпело.
– Видите ли, поезд может появиться на любой линии системы. Это верно, что причиной нынешних топологических затруднений является новая линия Бойлстон. Но теперь и вся система обладает бесконечной связностью. Иными словами, указанные топологические свойства - это свойства, порожденные новой линией Бойлстон, но теперь они стали свойствами всей системы. Вспомните, первое превращение поезда произошло в точке между станциями Парковая и Кендалл, а от них до линии Бойлстон расстояние более трех миль.