Листопад
Шрифт:
На следующей неделе Али Риза-бей нашел сына в мрачном настроении, казалось, он заболел. Обеспокоенный отец растерялся, не зная, как поступить: говорить или промолчать пока о Ферхунде?.. Лучше рассказать, да побыстрей, иначе Шевкет оскорбится. «Кто дал вам право держать меня в неведении?» — спросит он потом.
Старик повел разговор издалека, подробно рассказал о доме и только после этого начал говорить о Ферхунде.
— Аллах свидетель, Шевкет, — сказал он, тщательно выбирая слова, — твоя мать и я делаем все возможное, чтобы Ферхунде не чувствовала себя одинокой. Мы относимся к ней лучше, чем к дочерям. Но угодить ей невозможно. Всем недовольна: и нами, и домом, и бедностью
Али Риза-бей поглядел на сына, стараясь угадать, какое действие произвели на него эти слова.
— За чем же дело стало? Пусть катится, куда хочет, — зло проговорил Шевкет. — По крайней мере, и себя и нас развяжет.
У Али Риза-бея отлегло от сердца. Неужто Шевкет в самом деле так думает? Или он, предчувствуя беду, хочет только выведать у отца все новости? А может быть, в нем говорит оскорбленное самолюбие?..
— Шевкет, сынок, будь со мной откровенен… Ты вправду так думаешь? — робко спросил старик, еще не веря родившейся в сердце надежде.
— Да, отец, к сожалению, вправду, — с грустной улыбкой ответил юноша. — Избавиться бы нам от нее — вот было бы счастье!..
Али Риза-бей онемел; кровь бросилась ему в лицо, стало трудно дышать. Дрожащей рукой он достал из кармана письмо Ферхунде и протянул его сыну.
В камере уже было темно, и Шевкет подошел к окну. В страшном волнении Али Риза-бей не сводил глаз с сына… Сейчас выяснится, насколько сильно он любит свою жену… Шевкет очень внимательно прочел письмо до конца, некоторые места даже перечел, потом обернулся к отцу. Лицо его, хотя и побледнело, оставалось спокойным.
— Я был уверен, что рано или поздно это произойдет, — сказал он и усмехнулся. — Но, признаюсь, я не ожидал, что развязка наступит так скоро. Что ж, отец, слава аллаху! Чем раньше, тем лучше… для всех нас…
Шевкет обнял отца и поцеловал его. Али Риза-бей заморгал, не в силах сдержать слезы.
— Это правда, сынок? Или ты говоришь, чтобы меня успокоить? — произнес он дрожащим голосом.
— О чем ты спрашиваешь, отец? Ведь это значит, что я свободен! Избавился от кандалов. Да если бы меня сейчас освободили из тюрьмы и я мог вместе с тобой пойти домой, и то, наверное, я так не обрадовался бы!
Шевкет говорил, не переставая улыбаться счастливой улыбкой, потом, видя, что слова его еще не рассеяли сомнений отца, добавил:
— Первое время я и впрямь любил эту женщину. Но чем больше узнавал ее, тем сильнее разочаровывался. Наконец она стала невыносима. Нет худа без добра: бесконечные скандалы и ссоры в нашем доме открыли мне глаза… Знаешь, отец, как говорят: любовь да покой — удел счастливых… и богатых… Наступил день, когда я уже не мог терпеть ее присутствия в доме. Я возненавидел ее. Ты можешь меня спросить: «Чего же ты мучился, дурак? Сколько можно было испытывать человеческое терпение, свое и наше?» Кто-нибудь другой, пожалуй, меня не понял бы, но ты, думаю, поймешь. Ты знаешь, что я не из тех, кто с легкостью забывает о своем долге… Я должен был терпеть, страдать и надеяться, хотя надежды, наверное, не было никакой… Ты воспитал нас такими. И будь я умелым капитаном, может быть, мне и удалось бы спасти тонущее судно… Только, сам видишь, этого чуда но произошло… Возвращайся, отец, домой, и пусть душа твоя будет спокойна. Ферхунде ушла, большего счастья нечего и ждать! Умоляю тебя, именем бога заклинаю, не мучайся, не вини себя: «Ах, мы виноваты!.. Толкнули человека в пропасть!.. Разрушили семью!..» А что, собственно говоря, осталось от семьи?.. Мы, отец, всегда старались с тобой быть порядочными людьми, и это нам ничего, кроме несчастья,
XXVII
Бегство Ферхунде положило конец тирании молодых. Лейла и Неджла, лишившись своего вождя, присмирели. На время власть снова перешла в руки Али Риза-бея.
После ареста Шевкета шумные сборища прекратились, завсегдатаи, толпившиеся в их доме, будто провалились сквозь землю. Одни, заботясь о собственной репутации, считали зазорным бывать в доме человека, который попал в тюрьму за растрату. Другие, возможно и не думая так, не решались докучать людям, которым и без того тяжко. Ну а третьи перестали ходить потому, что встретили подчеркнуто холодный прием Али Риза-бея. Теперь Али Риза-бей запретил дочерям даже ежедневные прогулки, во время которых они могли как бывало раньше, вволю поговорить и посплетничать. А если одна из них где-то задерживалась, он строго отчитывал провинившуюся. Уму непостижимо, как только Лейла и Неджла терпели все это.
Правда, Лейле опять подвернулся случай выйти замуж. Четыре месяца она жила, словно на небесах.
В то лето Лейле трижды улыбалось счастье: нашлись сразу три претендента на ее руку. И самым симпатичным из них был молодой врач Низами-бей. Домашние не чаяли в нем души. Лейлу привлекала его внешность, — Хайрие-ханым нравилась его профессия и благородное происхождение, а Али Риза-бею — его серьезность.
Короче говоря, он всем был по душе, этот чудо-жених, и все были рады за Лейлу. Но за несколько дней до помолвки он неожиданно прислал Али Риза-бею письмо — всего несколько строк, — в котором сообщал о невозможности этого брака и своем отъезде в Измир.
Никто не мог понять причину внезапного бегства. Сперва решили, что всему виною — враги, оклеветавшие беззащитную девушку. Потом нашли более правдоподобное объяснение: наверное, отец жениха не пожелал иметь невесткой сестру преступника и пригрозил сыну родительским проклятием.
Другой поклонник Лейлы, чиновник, служивший по финансовой части, был, по всей видимости, вполне приличным молодым человеком и, может быть, даже красивее доктора. И все-таки Лейла, не задумываясь, сразу дала ему отставку, как только появился третий. Это был сириец, лет сорока пяти, приехавший погостить к своим родственникам, жившим летом на даче в Чамлыджа. Увидев однажды девушку на пароме, он был так покорен ее красотой, что изъявил желание тотчас на ней жениться.
Поймать жениха из Египта или Сирии — заветная мечта многих девушек; и потому, узнав, что богатый араб просит ее руки, Лейла от счастья едва не лишилась разума. В свадебной лотерее не многим достаются подобные выигрыши!..
Девушка не успела даже как следует разглядеть своего жениха, не поинтересовалась, кто он и что собой представляет. Ей уже казалось, что она выходит замуж чуть ли не за индийского раджу, обладателя несметных богатств. Она, готова была заранее всем все обещать — и матери, и отцу, и сестрам. Она ли не щедрая!.. Наконец-то они вылезут из нищеты, будут жить, как князья, — и все это благодаря ее жениху, богатому сирийцу!..
О своих честолюбивых мечтах Лейла рассказала сестрам, потом матери и, наконец, Али Риза-бею. И старику захотелось поверить, что и вправду удалось схватить за хвост синюю птицу…. В доме наступил праздник…
Новый жених, Абдульвехаб-бей, производил впечатление не только богатого, но и на редкость благородного человека. Он не осуждал Али Риза-бея за бедность, нет, наоборот, при каждом удобном случае он повторял: «Деньги мне не нужны. Мне честь важна… Если Лейла-ханым меня осчастливит, клянусь аллахом, я озолочу ее…»