Листопад

Ачимович Тихомир Михайлович

— Нет, сегодня мы не пойдем в роту, — сказала она. — Могу я иметь хоть один выходной за все лето? Сегодня мой самый большой праздник.

— Но я хотел встретиться с товарищами. Они подумают, что я о них забыл.

— Поэтому я не хочу туда идти. Ты встретишься с ними и обо мне забудешь.

Сегодня я ни с кем не хочу тебя делить.

Марко обнял ее за плечи, прижал к себе и головой потерся о ее волосы. Она смущенно отстранилась. Было уже около девяти часов. Ночная гроза принесла свежесть. Солнце светило, но жары не чувствовалось. Сразу за городом поднимались высокие горы, с них тянуло легким ветерком. Марко впервые оказался в этих краях, и ему казалось, что он попал в совершенно иной, незнакомый мир. Здесь почти не было видно разрушений, словно война прошла стороной: улицы убраны, газоны подстрижены, росли цветы. Воздух мира благоухал в тишине.

Штаб бригады располагался почти в самом центре города. Он занимал красивое двухэтажное здание. Вплотную к нему примыкал крытый гараж. У ворот штаба Марко увидел пожилого бойца, одетого в совершенно новую форму, только недавно введенную в армии. На груди у него было две медали. В первую минуту боец показался знакомым, но Валетанчич никак не мог вспомнить, откуда его знает, и уже хотел пройти мимо, но боец, улыбаясь, с вытянутыми вперед руками направился к нему.

— Здравствуйте, товарищ подпоручик! — закричал боец еще издали. — Как я рад, что вы вернулись. Надеюсь, у вас все в порядке?

— Штраус?.. Вот какой ты стал! — Марко был больше удивлен этой встречей, чем обрадован. Он еще раз осмотрел его, задержал взгляд на медалях. — У тебя

награда?.. Когда же ты успел ее заработать?

Штраус смущенно опустил глаза. Он прекрасно понимал, что партизанам награды давали редко. Многие бойцы, воевавшие года по два, с трудом получали и по одной медали.

— После войны меня перевели в автомобильную роту, — сказал он, — а теперь отправляют домой.

— Ну что же, поезжайте. Надеюсь, пребывание в партизанской бригаде вас кое-чему научило.

— Как же, конечно! Я многое понял. Вы были так добры ко мне, и теперь я всю жизнь буду благодарить вас и товарища комиссара.

— Что ж, больше всего вы сможете отблагодарить нас тем, если и в Вене будете продолжать делать то, что начали у нас, — сказала Ранка.

— Для этого меня туда и зовут. Завтра уезжаю.

— А мы в воскресенье женимся, — сообщила ему Ранка. — У нас будет свадьба.

— Поздравляю! Желаю вам удачи, счастья, здоровья! Жаль, что я должен уехать и не увижу партизанской свадьбы. Для меня вы самые близкие люди. О вас буду помнить всю жизнь, а чтобы вы обо мне помнили… — Он снял с руки обручальное кольцо и протянул Марко. — Это вам на память! — Потом отцепил часы. — А это вам, Ранка. Вы должны взять…

Они хотели отказаться, но Штраус был настойчив. Он надел Марко кольцо, а Ранке часы. У него покраснело лицо — так он волновался. А глаза все время улыбались.

Светились улыбками Ранка и Марко Валетанчичи.

Апрель 1975 г.

Ялта