Листопад
Шрифт:
– Э, опчииик пахтанииии! В переводе это означает "выноси собранный хлопок!" Его голос как встревоженная птица летит над полями в вечерней тишине. Султан ведёт трактор с прицепом и везёт хлопок на хирман, то есть на площадку, откуда собранный хлопок отправляют в сушилку под открытом небом, под солнце. Остановив свой трактор с прицепом, он стал помогать своей возлюбленной девушке Хуршиде отнести собранный хлопок в хирман. Они вместе сложили хлопок в огромный тюк, еле привязывая концы фартука. Когда Султан взгромоздил тюк с хлопком, Хуршида засмеялась.
– А что Вы смеетесь, госпожа герцогиня Хуршидаханум
– спросил Султан.
Хуршида, еле подавив свой смех, ответила:
– Вы сейчас очень похожи на белого паука, который носит с собой свои личинки - сказала она, продолжая смеяться.
Султан тоже засмеялся. Потом они шли в сторону майдана, где табельщик при свете керосиновой лампы, который озарял его лицо, взвешивал тюки с хлопком. Его помощник записывал названные цифры в потертую тетрадь, со списком фамилий и имён хлопкоробов. Хуршида и Султан оказались в очереди на самом последнем месте. Взвешивая хлопок тружеников на подвесных весах, прикреплённых к самодельному треножнику, табельщик, кричал громко, чтобы все слышали:
– Двадцать девять килограммов! Следующий!
С этими словами он снимал тюк с крючка весов и откидывал его в сторону пинком колена. А там двое здоровых парней хватали тюк с двух сторон, и раскачивая на счёт "раз-два-три" перебрасывали его в прицеп трактора. В прицепе работали два грузчика, которые, опорожнив фартук, кидали его вниз. Пустые белые фартуки летели в сумраке во все стороны как пристреленные лебеди и как парашюты ночных десантников. Султан с Хуршидой сидели на краю майдана, на тюках, набитых хлопком, как другие труженики, которые стояли вокруг, шлепая себя руками, убивая и отгоняя комаров-кровососов. Между тем, на небосводе зажглись далекие звезды и из-за горизонта за полями медленно начала подниматься луна, тихо освещая хирман.
– Какая красота!
– восхищенно сказала Хуршида.
– Даа-аа! Какая луна! Как ярко мерцают звезды!
– подтвердил ее слова Султан.
– Вон видите, над косогором светит Большая Медведица!
– продолжала восхищаться Хуршида - раз, два, три, четыре... семь ярких звезд! Они похожи на ковш! Удивительное зрелище, правда?! А луна? Она круглая-круглая, как будто начерчена циркулем, как тарелка из китайского фарфора!
– сказала Хуршида, отмахиваясь от назойливых голодных комаров.
– А сверчки? Как громко и дружно они поют! Ночь звенит от их стрекотни! Или это кузнечики поют? Если честно, я не очень разбираюсь в насекомых. Но обожаю их монотонный хор. А Вы?
– спросил Султан.
– А кто не любит пения сверчков?! Это же божественная музыка очищающая душу при свете луны - ответила Хуршида.
– Да. У меня был один знакомый браконьер- сказал Султан. Он занимался ловлей сверчков, складывал их в спичечные коробки и продавал в городе рыбакам, которые использовали сверчков как приманку, на рыбалке, нанизывая их на крючки своих удочек. Многие горожане покупали сверчков у этого моего знакомого браконьера и, отпускали их на волю в своих квартирах, где эти сверчки пели самозабвенно в ночной тишине, как на лужайке, когда луна заглядывает из окна. И я думаю, что горожане радовались, лежа в своих спальнях и не могли уснуть, пока не умолкнет сверчок. Романтика!
Так разговаривая,
– Ой, Султан-ака, все ушли. Как я теперь пойду домой, в темноте одна?
– с испугом сказала Хуршида.
– Да Вы не волнуйтесь, Ваше величества Хуршидаханум мадам де ла Маркиза ла тумбала неже пасе суа э фасеблу манежа. Я отвезу Вас домой на этой сказочной карете, с железным скакуном. Как раз сегодня я поеду на хлопкосушильный майдан, через Вашу улицу. Чего Вы боитесь, когда рядом с Вами скромный механизатор спортсмен, который долгие годы занимался такими видами единоборств, как Джиу джитсу, рукапашный бой, кун-фу, тайквандо, муайтай, айкидо и так далее - стал успокаивать свою возлюбленную тракторист Султан.
– Шутка шуткой, но я ни в коем случае не сяду рядом с Вами в кабине Вашего трактора. Поеду только в прицепе - предупредила Хуршида.
– Хорошо - согласился Султан.
Перед отъездом Хуршида залезла в прицеп и удобно прилегла на хлопок. Она лежала как ангел, который отдыхает на белых облаках. Султан хотел завести двигатель трактора, но мотор почему-то не заводился. Слышался только звук стартера - чги-гиги гиги гиги! Чги -гиги гиги гиги!
– Ну, заводись же, шайтан!
– рассердился Султан и ударил ребром руки по баранке. Хуршида все лежала утопая в хлопке, как в белом облаке, и смотрела на сияющую луну и яркие звёзды.
– Ну, что там у тебя, Султанбай?! Не заводится что ли?!
– спросил табельщик, который только что собирался уходить.
Подняв кверху керосиновую лампу, он осветил кабину.
– Да, с карбюратором что-то случилось. Или свечи промокли. Нужно проверить -нервно проборматал Султан. И добавил:
– Ты, это, табельщик, оставь мне керосиновую лампу. Я потом оставлю ее в полевом стане. А то, как назло, нет у меня даже карманного фонаря - сказал Султан.
– Хорошо - согласился табельщик и, оставив лампу Султану, ушел со своим помощником домой.
Султан спрыгнул с кабины и обратился к Хуршиде:
– Простите меня великодушно, герцогиня Хуршидаханум мадам де ла Маркиза ла тумбала неже пасе суа э фасеблу манежа! Я не думал, что сказочная карета сломается! Спуститесь, нужна Ваша помощь! Подержите эту волшебную лампу Аладдина, а я при её свете попробую починить мотор!
– сказал он.
– О, Боже, что же это такое, а?! Мама моя наверно уже родила еще одну Хуршиду, беспокоясь за меня. Теперь мне конец. Отец меня убьет! Ну, какая дура я, а? Зачем я сразу не ушла домой?
– сказала Хуршида, слезая с прицепа.
Расстроенная, она подошла к Султану, взяла у него керосиновую лампу и стала освещать открытый капот трактора, озаряя свое лицо рыжим светом.
– Да Вы не волнуйтесь, Хуршидаханум, все будет хорошо - сказал Султан, копаясь в моторе.
В это время вокруг горящей керосиновой лампы начали летать маленькие жучки. При свете лампы их прозрачные крылья светились то оранжево-желтым цветом, то огненно-красным. Хуршиде они казались огненными. Мотыльки вертелись вокруг лампы. Через некоторое время у Хуршиды начали отекать руки. А Султан все еще ковырялся в моторе.