Листопад

Холдор Вулкан

– А нахрена мне, грю, твоя Америка, буржуй ты несчастный?! Что я, грю, там потерял вообще?!

– Он, грит, как это не потерял, колхозник ты, коммунист?! Ты бы, грит, открыл парикмахерскую, там, в многолюдном Ню Йорке или в шумном Париже, рядом с Эйфелевой башней, и стриг бы, грит, день и ночь декоративных собак миллиардеров! Жил бы по-человечески. Ел бы, грит, многослойные гамбургеры, открывая свой рот до отказа, чтобы откусить ломтик от этой экзотической еды. Я, грю, нет, буржуй, спасибо, сенкью вери мач, не агитируй меня, все равно я не поеду туда, я, грю, не могу покинуть Родину, свою родную деревню Тиллакудук и эти горные хребты, айм сори. Он, грит, окей, колхозник коммунист, ай, грит, андстанд ю и, уехал восвояси на мотоцикле "Ирбит" с

байкерским рулем, поднимая за собой облака пыли. Ну, сами подумайте, Вы, вроде, нормальный чек, как же я могу уехать за океан, когда председатель нашего колхоза Кокюталов абу Саласаримсак ибн Гуслвожиб Тезактельбакезарувуч, доверил мне такую ответственную работу, как стричь овец. Я же председателя нашего уважаю больше, чем своего отца! Его слова для меня закон! Председатель наш товарищ Кокюталов абу Саласаримсак ибн Гуслвожиб Тезактельбакезарувуч, мой кумир, который дал мне больше, чем я просил. А Бог?! Я сколько умолял Его, чтобы Он дал мне сына, а он дал одну дочку - и всё. Знаете, я по ночам, не показывая никому слезы, безмолвно плачу, рыдаю, от того, что нет у меня сына, наследника, человека как Вы. Душа моя плакала, когда Вы помогали мне, честное слово. Я постарел на двадцать лет, почернел от горя! Я много раз просил Бога об этом, но Он до сих пор молчит. Если не верите, можем попробовать повторить это мероприятие сейчас, в Вашем присутствии - сказал Абдулджаббар. И, глядя в потолок, стал молиться:

– Боже, а Боже! Ну, вот скажи, в присутствие этого гостя, тракториста Султанбая, что я сделал тебе плохого, а?! Не уменьшилось бы Твое богатство, если бы Ты дал мне такого сына, как этот парень! Это за то, что я намаз не читаю, да?! Ну, да, я выпиваю. Но что мне делать, если я пристрастился к алкоголю, скажи сам, Боже?! Я привык к этому, и выпивка превратился в мою привычку, понимаешь? То есть я не могу существовать в этом мире без водки. Утром клянусь всем святым, обещая жене, что завязал, крест на этом поставил, и - на тебе, к вечеру, сам того не замечая, возвращаюсь домой уже пьяный, петляя шаги! Как околдованный. Это все от того, что нет у меня сына, наследника. Я не просто так, для развлечения, а с горя выпиваю, Боже! Пойми меня правильно, и в судный день скажи своим ангелам, чтобы они меня не бросали в огненную реку, где булькает лава!
– плакал он.

Увидев и услышав такое, Султан смутился, и, не зная, что делать, он начал успокаивать Абдулджаббара:

– Ну, не надо, перестаньте, дядя Абдулджаббар, не плачьте.

Абдулджаббар перестал плакать и поднял голову. Потом, лениво облизывая свои губы, с укором посмотрел на Султана.

– А ты кто такой, чтобы меня учить, а, сопляк! Скажи, кто ты такой вообще?! Чего, сильный, что ли? Крутой да?! Да я сейчас...вот этим инструментом вспорю тебе живот!
– сказал он и вдруг, схватив пустую бутылку, поломав его на половину, ударив о край хонтахты.

Султан испугался и встал:

– Да, нет, что Вы, дядя Абдулджаббар, я не хотел Вас учить и... я просто хотел... чтобы...- сказал он, с опаской глядя на разбитую на половину бутылку, которая превратился в острую опасный режущий предмет.

– Ну, иди ко мне поближе, тракторист вонючий, ежели тебе надоело жить! Ну, чего ты ждешь, крутой! Бей меня! Ударь! Ну, попробуй! Боишься? То-то! Теперь ты отсюда не выйдешь живым! Молись на последок, покойник!Я намотаю твои кишки чалмой на твою голову, похожую на узколоб!
– пригрозил Абдулджаббар, и, бросившись к Султану, стал махать разбитой бутылкой налево-направо, но он каждый раз промахивался. Султан еле сбежал во двор. За ним выбежал и Абдулджаббар. Жена Абдулджаббара Рахила и ее дочь плакали, дрожа от страха.

– Вай, дааад, помоги-те-ее, мусульмане! Хоть кто нибуу-уудь! Доченька, беги к соседям, спасайсяа-аа! Я отвлеку твоего отца!
– кричала Рахила.

– Нет, мама, вместе побежим! Я не могу оставить тебя!
– плакала Хуршида, бегая кругом по двору.

Мужики дрались насмерть. Наконец, Султан, применив прием айкидо, заломил Абдулджаббару руки

и сел на него, как охотник-браконьер над только что пристреленном диким кабаном.

– Принесите веревку быстро!
– крикнул он

Мама Хуршиды принесла веревку, и с её помощью Султан завязал руки и ноги Абдулджаббару. Тот ругал Султана, на чем свет стоит, грозя убить его, как только появится у него возможность.

12 глава

Журавли

Хуршиде стало стыдно перед Султаном из-за вчерашнего события, когда в пьяном дебоше ее отец чуть не зарезал его с помощью разбитой бутылки. Ой, как он его ругал, как оскорблял, вспоминать даже стыдно - думала она, краснея и плача. Небось, Султан-ака сильно обиделся на моего отца и на нас, следовательно, -продолжала думать Хуршида. Конечно, обидится, еще бы. Бедный, пришел нам помочь, а отец... Что теперь будет? Неужели Султан-ака прекратить общаться со мной и уедет куда-нибудь? Как я без него-то буду жить? О, Господи, сделай, так, чтобы он не уехал. Дай нам помирится и быть снова вместе!Сам дал мне это счастья и не отними его у меня!
– подумала она, быстрым шагом идя в сторону полевого стана.

Между тем, осеннее солнце светило, рассеивая утренние туманы. Грустили опустевшие поля и вдали чернели тутовые деревья, тополя, и ивы. На опустевших полях не было видно ни людей не трактора Султана, кроме бульдозера "Алтай" у полевого стана, из-под которого торчали чьи-то ноги. Видимо, водитель бульдозера чинил мотор. Хуршида хотела подойти к бульдозеру и спросить у тракториста о Султане, но тут же передумала, опасаясь слухов. Она остановилась, потеряв последнюю надежду встретить тут своего возлюбленного парня. Ей казалось, что мир опустел как эти осенние поля. Был бы хотя бы один стог хлопчатника на поле, можно было бы надеется на появление Султана в этих местах. Всё - он сюда больше не придет. Он уехал, обидевшись на моего отца! Ах, какое несчастье, а? Какое несчастье! Это все проклятая водка виновата!
– заплакала она тихо, вытирая слезы краем своего платка. Теперь было бесполезно искать и ждать Султана в этих местах.

С этими мыслями Хуршида хотела было обернуться и уйти обратно домой. Но тут она услышала знакомый голос своего возлюбленного парня и замерла как вкопанная. Обернувшись, увидела Султана, который кричал ей, махая рукой, в которой держал гаечный ключ.

– Госпожа Хуршидаханум мадам де ла Маркиза ла тумбала неже пасе суа э фасеблу манежа! Ну, куда Вы уходите, покидаете меня среди опустевших осенних полей, как Лейла, которая оставила Меджнуна на бескрайных пустынях разлуки в дастанах великого узбекского поэта Алишера Навои?!
– кричал он.

Услышав эти слова, Хуршида просто заревела от радости. Она улыбалась сквозь слезы, которые дрожали у нее на глазах как утренняя роса. Слава Богу, что он не обиделся - подумала она и побежала в сторону бульдозера "Алтай", где стоял ее возлюбленный парень тракторист Султан. Она остановилась буквально в двух шагах от Султана, и они поздоровались, не решаясь обняться, хотя им это очень хотелось.

– Прошу прошение, госпожа Хуршидаханум мадам де ла Маркиза ла тумбала неже пасе суа э фасеблу манежа , что не пожал вашу белоснежную аристократическую ручку, так как у меня руки испачканы мазутом. Ну, как дела, красавица? Почему плачем?
– сказал Султан.

– Это, я от счастья. Пришла чтобы попросить прощения за своего отца, который огорчил Вас в пьяном дебоше, Султан-ака - сказала она, опустив глаза..

– Я не понимаю, о чем вы говорите, госпожа Хуршидаханум мадам де ла Маркиза ла тумбала неже пасе суа э фасеблу манежа? Какой дебош, какое огорчение? Я чего-то не припоминаю .Во-первых, я на Вас не в обиде. Что касается дяди Абдулджаббара, то я думаю, он неплохой человек, и он просто пошутил. А я, чек, сами знаете, с чувством юмора. Так что вопрос о каком-то огорчении отпадает - улыбнулся Султан.