Листья коки
Шрифт:
— Отчасти и страхом. Всюду здесь крепости, хотя это самый центр королевства. Но главная их сила — хорошая организованность. Ну, и листья коки.
— Листья коки. Не понимаю. Что это такое?
Пикадо охотно пояснил:
— Это местное растение. Жуют его сушеные листья. Видно, есть какие-то чары в этом зелье, ваша светлость, тот, кто жует листья коки, может, говорят, несколько дней не есть и не спать, а сил у него только прибавляется.
— Ого, любопытное растеньице. Неплохо бы испытать его на наших крестьянах. Пусть поменьше едят и побольше работают. Но как же с помощью
— Ваша светлость, как я понял и даже сам видел, тот, кто жует листья, равнодушен ко всему на свете. Что ему прикажут, то он и выполняет, но сам по своей воле не сделает ничего.
— Ага. — Наместник понял и с минуту раздумывал над услышанным. — Ага. Это хорошо, очень хорошо.
Внезапно он обратился к сидевшему в глубине шатра индейцу.
— Фелипилльо! Что считается у вас самой большой святыней?
— Мумии предков, — не задумываясь ответил юнец, однако тотчас бросил беспокойный взгляд на патера, словно сомневаясь, не противоречит ли только что сказанное им догматам его новой веры.
Писарро видел уже в захваченных городах и поселениях мумии, заботливо сохраняемые в пещерах и подземельях. Он кивнул.
— Да, я знаю. А среди людей кого больше всех почитают?
— Сапа-инку, дев Солнца, пустынников…
— Здесь есть пустынники? — Вождь с удивлением взглянул на священника.
— Я слышал о них. Это не иначе, как колдуны, особенно мерзкие слуги сатаны, — неохотно отозвался Пикадо.
— А эти девы Солнца?
— Это жрицы. Они живут в храмах, сохраняют девственность. Девки из самых лучших семей. Только правящий сапа-инка выбирает себе среди них наложниц, которых, однако, потом уважают и чтят, как королевских жен. Некоторые девы Солнца проводят в храмах по шесть, восемь лет, после чего имеют право выйти замуж.
— Ага. Послушай, Фелипилльо, а что бы ты сделал, если бы я приказал тебе отыскать мумии твоих предков и сжечь их?
Индеец побледнел и с ужасом уставился на белого. Он уже получал столь непонятные и страшные приказы, что и это могло оказаться не только ужасной шуткой. Он задрожал всем телом.
— Боишься? Ладно. Тогда найди первого попавшегося пустынника и повесь его. В награду я дам тебе двух дев Солнца, которые станут твоими наложницами!
Индеец пошевелил губами и тяжело перевел дух.
— Если, господин, ты дашь мне сначала много листьев коки, то я готов пойти.
— Вы были правы, падре! — Писарро тихо засмеялся. — Листья коки! Я не забуду об этом. Садись, глупец! — Взмахом руки Писарро отослал обратно индейца, который не в силах был сдержать дрожь.
— Отлично, падре, но вы упомянули еще об их организованности. Что вы имели в виду?
Патер задумчиво проговорил.
— Я с возрастающим беспокойством собираю сведения о величии и силе этого королевства. Как эти инки правят, как они держат в повиновении столько покоренных народов? И я думаю, что здесь придется возвести много храмов господних и долго звонить в колокола, прежде чем нам удастся изгнать тех демонов, которых здесь, должно быть, несметное количество. Потому что могущество этой страны ничем иным нельзя объяснить, кроме как вмешательством самого сатаны. Человеческому
Писарро недовольно поморщился.
— Вы мой секретарь, падре, а не советник по делам веры! Если мне понадобится что-либо узнать о сатане и его проделках, я обращусь к преподобному дону Винсенте!
Патер Пикадо низко поклонился, он потупил глаза, но время от времени бросал быстрые, тревожные взгляды по сторонам, непроизвольно сжимая и разжимая пальцы.
— Я уже говорил вам, что с беспокойством собираю всякого рода сведения. Захваченных в плен жрецов мы очищали от скверны огнем, они успели довольно многое рассказать. Это закоренелые в грехах, злостные язычники! Мне пришлось приложить немало усилий… Я действительно считаю, что все это козни сатаны. Сами люди не могли бы так устроить свою жизнь. Ваша милость, они знают все, что происходит в стране, помнят о каждом человеке, предвидят, что должно произойти в будущем. Предвидят, ваша светлость! А ведь дух святой не может помогать этим язычникам! Ведь… ведь, пожалуй…
Он в испуге перекрестился. Писарро, человек суеверный, последовал его примеру. Однако он продолжал настойчиво расспрашивать:
— Что такое вы здесь увидели, падре, настолько уж превосходящее наше понимание?
Священник быстро ответил:
— Ваша милость, извольте сами сравнить. Как замечательно организовано королевство нашего католического монарха Карла V! А ведь когда взбунтовались каменщики, которым Родриго де Бастидас де Сафра приказал возить булыжник для постройки своего замка…
— Знаю!
— Кто мог сомневаться? Однако известие об этом дошло до короля только через месяц, когда все уже было кончено. Точно так же случилось, когда подняли крик крестьяне гранда…
— Но ведь гранд не будет дожидаться помощи против своих крестьян. Он сам их придушит!
— Святые слова, ваша честь, я только привожу примеры. У нас в заливе Виго рыбаков расплодилось столько, что им нечего есть. А между тем рудокопы вымирают и по-прежнему на рудниках не хватает людей…
— Ну и что из этого. Все это в порядке вещей!
— Разумеется, разумеется! Однако здесь, кажется, ничего подобного не могло бы произойти. В их столице тотчас же узнают обо всем. Каждому человеку назначают, кем он должен быть и где ему работать. Каждому! И все предвидят заранее! Потребуется столько-то каменотесов, рудокопов, земледельцев или бегунов для службы на дорогах…
— Но, наверное, так управляют только чернью? А чем же занимается их знать?
— Знать? Это, вероятно, инки. Они либо служат, либо же становятся воинами.
— Как это? У них нет своих поместий, своих замков?
Патер не сразу ответил Писарро.
— Нет, у них нет ничего, ваше милость. Тут… тут все устроено как-то странно. Никто ничего своего не имеет. Пожалуй, только одежду да домашнюю утварь… Земля, стада — все общее. Совсем не так, как велит святое писание! Поэтому я и говорю, что, видно, сам сатана…
Писарро неожиданно расхохотался.
— Да? Тем большей окажется наша заслуга, когда мы все здесь разрушим до основания, а потом наладим заново, по-своему.
Патер Пикадо вздохнул с тревогой.