Лизочкино счастье

Стояла ненастная осенняя ночь. Сильный ветер безжалостно кружил по воздуху хлопья мокрого снега, фонари жалобно мигали на мало-освещенных улицах, а редкие пешеходы торопились в свои дома, чтобы укрыться от ненастья.

Из ворот большого

четырех этажного дома выбежала девочка, укутанная с головою в теплый байковый платок, мало, однако, предохранявший ее от холода и сырости, и опрометью бросилась вдоль улицы, по направлению к освещенным окнам аптеки.

Достигнув подъезда аптеки, девочка высвободила из-под платка ручонку и изо всей силы стала стучаться в дверь.

Но на стук её никто не выходил на крыльцо и, несмотря на усиленные удары маленькой ручки, все было по-прежнему тихо и спокойно за дверью.

— Господи, — невольно пронеслось в головке стучавшей девочки, — что же делать? Ведь если меня но услышат в аптеке, — мама останется без лекарства, а ей так плохо приходится по ночам, когда она не принимает микстуры, которую прописал доктор!..

Девочка еще сильнее принялась колотить крошечными кулачками в дверь.

Усилия её не прошли даром. За дверьми послышалось шлепанье туфель, щелкнула задвижка и на пороге, перед лицом смущенной девочки, предстал сгорбленный старик-аптекарь с сердитым, заспанным лицом.

— Что случилось? Что такое? Зачем ты так отчаянно стучишь в дверь, когда есть звонок? — сердито закричал он на девочку, — и кто же так поздно приходит в аптеку? По ночам надо спать, а не тревожить людей. Целые ночи напролет не дадут покоя!

— Ах, простите Бога ради, добрый г-н аптекарь, — взволнованно произнесла оробевшая девочка. — Моя мама очень больна, она все время кашляет; лекарство все вышло час тому назад, а ей надо принимать его непременно, иначе болезнь ухудшится за ночь. Сжальтесь, пожалуйста, и сделайте микстуру. Умоляю вас! Вот вам рецепт. Не откажите, добрый г-н аптекарь, приготовить лекарство, хотя теперь и поздно.

Нежный голосок ребенка, полный мольбы, должно быть, тронул старого аптекаря. Он поднес к глазам рецепт и, прочтя его при свете фонаря, горевшего у дверей аптеки, сказал уже далеко не тем сердитым голосом, каким говорил с девочкой раньше:

— Ладно. Лекарство будет через час готово, войди сюда в аптеку и обожди.

— Спасибо вам, господин аптекарь, — сказала обрадованная девочка, — но не беспокойтесь, пожалуйста, я могу подождать и на крыльце.

— Ну, ну, глупенькая, — уже совсем ласково произнес старик, — видишь, какая непогода! Войди, обогрейся. А я тем временем приготовлю твою микстуру… Вот и еще кого-то Бог несет сюда, — вглядываясь в противоположную сторону улицы, заключил он…

Действительно, минуты через две на крыльцо аптеки входил новый посетитель, закутанный в теплую шубу, в высокой меховой шапке на голове.

— Здравствуйте, Антон

Карлович, — проговорил вновь прибывший, — будьте добры, отпустите мне касторового масла. Мой Павлик объелся и заболел желудком.

— Ах, это вы, Павел Иванович! — любезно проговорил аптекарь, — что же это такое опять произошло с вашим Павликом? На прошлой неделе у него болели зубы, три дня тому назад вы приходили за лекарством от желудка, и сегодня снова! Право, можно подумать, что ваш сынок заболевает так часто для того только, чтобы как можно больше заказов доставлять моей аптеке, — заключил, добродушно смеясь, старик.

— Да, мой Павлик действительно ужасно часто болеет, — сокрушенно вздохнул ночной посетитель, следом за хозяином входя в аптеку. — А это что за хорошенькая малютка? — неожиданно воскликнул он, увидя дрожащую от холода девочку, присевшую, в ожидании лекарства, в дальний угол комнаты.

Большой, неуклюжий платок сполз теперь с её головки и чудесные золотистые волосы красивыми локонами упадали ей па плечи, обрамляя, точно золотой рамкой, бледное, худенькое, но замечательно кроткое и ласковое личико с большими выразительными глазами.

Девочка была в самом деле прехорошенькая и невольно привлекала к себе внимание.

— Почему, малютка, ты так поздно пришла за лекарством? Верно заболел кто-нибудь из твоих родных? — ласково обратился к девочке незнакомый господин в шубе.

— Моя мама очень больна и её лекарство все вышло, — ответила девочка, привстав со своего места.

— А разве нельзя было кого-нибудь другого послать за лекарством ночью, в такую погоду? — продолжал спрашивать незнакомец.

— У нас никого нет: мы живем одни с мамой, — ответила девочка.

— А, это другое дело, — заметил тот, не переставая смотреть внимательно на маленькую посетительницу.

— Славная девочка, — сказал он, обращаясь к аптекарю, — вот кому бы быть Золушкой, принцессой, Спящей царевной или Красной Шапочкой! Не так ли, Антон Карлович?

— Вполне с вами согласен, — подтвердил аптекарь, глядя на нее в свою очередь. — Я даже убежден, что она была бы куда лучшей Золушкой, нежели ваша злющая Ведрина.

— Да, Ведрина, не годится больше в Золушки, — подтвердил незнакомый господин, — я давно ищу кем бы ее заменить. Она уже выросла настолько, что не помещается в золотую карету, в которой должна являться Золушка на бал короля. Притом она доставляет нам с женою много хлопот, — прибавил он, — постоянно капризничает, ленится, бранится, не слушается, да еще вдобавок и обижает Павлика.

— Да, ваша Ведрина вздорная девочка, — согласился аптекарь. — Я ее знаю с тех пор, как она жила еще у родных и бегала ко мне за лекарством для своего больного отца. Поверите ли, никогда толком, вежливо не спросит чего ей надо, а нашумит, накричит так, что после неё долго болят уши.

— Да, все, положительно все жалуются на нее, — сказал господин в шубе.

Затем он опять посмотрел на девочку, ожидавшую лекарство, и сказал:

— Да, да, из тебя, моя крошка, вышла бы чудесная Золушка, Красная Шапочка и принцесса Босоножка. Я в этом убежден.