Лоцман
Шрифт:
В катере, спущенном с фрегата, заняла свои места многочисленная команда гребцов, и, после того как к ним сошел офицер, сопровождаемый юношей-гардемарином, катер отвалил от корабля и, подгоняемый мерными ударами весел, направился в сторону берега. Когда катер приблизился к шхуне, от нее отделился легкий вельбот, на веслах которого сидели четыре атлетически сложенных молодца, и, скорее танцуя на волнах, чем разрезая их, с удивительной быстротой двинулся вперед напересечку. Как только шлюпки сблизились, матросы по сигналу офицеров прекратили свои усилия, и в течение нескольких минут, пока они отдыхали, произошел следующий разговор.
– Старик с ума сошел, что ли?
– крикнул
– Он, наверное, полагает, что у «Ариэля» днище железное, так что и скала не сделает в нем пробоины? Или он думает, что на «Ариэле» служат крокодилы, которые и в воде не тонут?
Слабая улыбка на миг озарила красивое лицо молодого человека, который полулежал на кормовой банке катера.
– Ему отлично известна ваша осторожность, капитан Барнстейбл, - ответил он, - и потому он не боится за судьбу вашего судна и команды. Сколько воды у вас под килем?
– Боюсь даже замерить, - ответил Барнстейбл.
– Мне страшно взяться за лот при виде скал, которые, как дельфины, выскакивают из воды прямо на глазах.
– Вы все же на плаву!
– воскликнул его собеседник со страстью, указывавшей на избыток скрытого в нем огня.
– На плаву!
– повторил его друг.
– Да маленький «Ариэль» поплывет и по воздуху!
– С этими словами он встал, снял с головы кожаную морскую фуражку и, откинув назад густые пряди спустившихся на загорелый лоб черных вьющихся волос, с удовлетворением моряка, который гордится качествами своего судна, оглядел шхуну.
– Но не очень-то легко, мистер Гриффит, стоять в таком месте на одном-единственном якоре, да еще когда приближается ночь. Каковы будут приказания?
– Я войду в прибой и стану на якорь. Вы же примете на борт мистера Мерри и постараетесь через буруны прорваться на берег.
– На берег?
– повторил Барнстейбл.
– Неужели вы называете берегом отвесную скалу, которая торчит из воды на сотню футов вверх?
– Не будем спорить насчет терминов, - улыбаясь, сказал Гриффит.
– Ваша задача в том, чтобы добраться до берега. Мы видели сигнал оттуда и знаем, что лоцман, которого мы так давно ждем, готов прибыть к нам.
Барнстейбл с мрачным видом покачал головой.
– Веселенькое у нас плавание, - пробормотал он себе под нос, - сначала вошли в глухой залив, полный скал, песчаных ловушек и банок, а теперь еще должны принять на борт лоцмана. Но как я его узнаю?
– добавил он вслух.
– Мерри сообщит вам пароль и укажет место, где вы должны искать этого человека. Я высадился бы сам, но данные мне инструкции это запрещают. Если вы столкнетесь с затруднениями, покажите три весла лопастями вверх, и я тотчас приду вам на помощь. Если увижу три весла в ряд и услышу пистолетный выстрел, я открою огонь из мушкетов, а сигнал, повторенный с катера, приведет в действие орудия фрегата.
– Покорно вас благодарю!
– беспечно ответил Барнстейбл.
– Я полагаю, что сам справлюсь со всеми врагами, которых мы можем встретить на этом берегу. Но старик, ей-богу, спятил. Я бы…
– Будь он здесь, вы бы выполнили его приказания, а сейчас прошу подчиняться мне, - проговорил Гриффит суровым тоном, которому противоречил его дружеский взгляд.
– Отправляйтесь и отыщите человека небольшого роста, в коричневом камзоле. Мерри сообщит вам пароль. Если человек ответит должным образом, доставьте его на катер.
Молодые люди дружески кивнули друг другу, и юноша, которого назвали мистером Мерри, перешел из катера в вельбот. Барнстейбл занял свое место, и по его сигналу матросы снова налегли на весла. Легкий вельбот рванулся прочь от катера и отважно ринулся
Тем временем катер медленно следовал за вельботом. Заметив, что вельбот притянут бортом к одному из камней, Гриффит приказал, как и обещал, отдать шлюпочный якорь, а затем экипаж катера привел в боевую готовность свое оружие. Видно было, что люди заранее получили точные наставления, ибо молодой человек, который был представлен читателю под именем Гриффита, говорил редко и немногословно, как, впрочем, и свойственно тому, кто привык командовать. Как только катер стал на якорь, Гриффит во всю длину растянулся на мягком сиденье и, надвинув шляпу на глаза, с рассеянным видом отдался мыслям, совершенно чуждым его настоящему положению. Однако время от времени он поднимался, отыскивал глазами своих товарищей, высадившихся на берег, а затем обращал выразительный взор в сторону моря, и тогда рассеянный и безучастный вид, который так часто сменял оживленное и одухотворенное выражение его лица, уступал место внимательному и разумному взгляду опытного не по летам моряка. Закаленные и отважные матросы, приготовившись к борьбе, сидели молча, засунув руки в нагрудные карманы курток, но напряженно следя за клубящимися тучами. Вид этих туч становился все более грозным, и люди тревожно переглядывались всякий раз, когда катер подымался выше обычного на длинных тяжелых валах, которые все чаще и с большей силой набегали с просторов моря.
ГЛАВА II
… ты лик прелестный свой
И стан девический плащом укрой.
В толпе мужчин пошире делай шаг.
Не трусь, и ты не попадешь впросак.
Когда вельбот, о чем мы уже рассказали, подошел к берегу, молодой лейтенант, которого все как командира шхуны называли капитаном, вышел на береговые скалы в сопровождении юноши-гардемарина, пересевшего к нему из катера, чтобы помочь в этой рискованной экспедиции.
– В крайнем случае, нам придется воспользоваться штормтрапом, - сказал Барнстейбл, бросая взгляд на крутой склон, - но это отнюдь не означает, что наверху, когда мы влезем туда, нас примут с распростертыми объятиями.
– Мы под защитой пушек фрегата, - возразил юноша, - и вам следует помнить, сэр, что три весла и выстрел, повторенный на катере, вызовут залп этих пушек.
Моряк, носивший такое страшное имя, медленно поднялся с места рулевого вельбота и, казалось, рос в воздухе, распрямляя все сгибы своего тела. Когда он выпрямился окончательно, рост его составил около шести футов и примерно столько же дюймов, однако в вертикальном положении он сильно сутулился, потому что привык жить в низких корабельных помещениях. Фигура его отличалась угловатостью, так как сложен он был нескладно, но огромные жилистые руки свидетельствовали о гигантской силе. Островерхая шерстяная шапочка придавала грубым и резким чертам его лица, окаймленного черными бакенбардами с пробивавшейся кое-где сединой, какую-то своеобразную торжественность и степенность. Одной рукой он инстинктивно прижимал к себе сверкавший гарпун. Нижний конец его Том упер в землю, когда, подчиняясь приказу командира, покинул шлюпку, где, принимая во внимание его огромный рост, занимал удивительно мало места.