Лоцман
Шрифт:
– Время дороже, чем лишние люди, - сказал лоцман, бросив нетерпеливый взгляд из-под нависших бровей.
– И за последствия задержки ответит тот, кто ее вызвал.
– Я отвечу, сэр, перед теми, кто имеет право требовать с меня отчета в моем поведении!
– надменно ответил Барнстейбл.
На этом они расстались. Молодой офицер с нетерпением поспешил обратно к своей возлюбленной, продолжая негодовать и бормоча какие-то проклятия, а лоцман, механическим жестом затянув кожаный пояс вокруг коричневого камзола, в угрюмом молчании последовал за гардемарином и рулевым к вельботу.
Барнстейбл
– Пойдем, Кэтрин, - сказал он, - время не ждет.
– Что за необходимость вам так спешить?
– спросила она, останавливаясь и выдергивая свою руку.
– Вы слышали зловещее предсказание моего рулевого по поводу погоды. Должен признаться, что и я того же мнения: нас ждет грозная ночь, но я не могу жалеть о том, что мы пришли к этим берегам, ибо здесь я встретился с вами.
– Упаси боже, чтобы кто-нибудь из нас имел основания жалеть об этом!
– сказала Кэтрин, и тревожная бледность прогнала яркий румянец с ее оживленного лица.
– Теперь у вас есть бумага - следуйте указаниям и выручите нас. Мы охотно сдадимся в плен, если вы и Гриффит будете нашими завоевателями.
– Что вы хотите этим сказать, Кэтрин?
– воскликнул влюбленный лейтенант.
– Вы и теперь уже в безопасности. Было бы безумием снова испытывать судьбу. Мой корабль приютит вас, пока мы не освободим вашу кузину. И, кроме того, помните: ваша жизнь принадлежит мне.
– А где вы спрячете меня тем временем?
– спросила девушка, уклоняясь от протянутых к ней рук.
– На «Ариэле». Клянусь небом, вы будете командовать шхуной! А я останусь ее командиром только по названию.
– Благодарю вас, благодарю, Барнстейбл, но едва ли я способна занять такой пост!
– возразила девушка, заливаясь смехом, и румянец, подобный отблеску заходящего летнего солнца, вновь покрыл ее щеки. Краски его, казалось, отражались даже в ее веселых глазах.
– Не ошибитесь во мне, дерзкий! Если я решилась на поступок более смелый, чем дозволено женщине, то, помните, это лишь ради священного дела, и если я предприимчивее многих своих сестер…
– … то это поможет вам преодолеть слабость вашего пола, - воскликнул Барнстейбл, - и доказать полное ко мне доверие!
– Это поможет мне в один прекрасный день стать для вас достойной женой.
С этими словами она повернулась и исчезла за углом ближайшей изгороди с такой быстротой, что молодой человек не успел ее задержать. Опомнившись, Барнстейбл бросился ее догонять, но успел лишь на мгновение увидеть в вечерних сумерках ее легкую фигурку, а затем она исчезла в густой роще, довольно далеко от места их разговора.
Барнстейбл собрался было вновь помчаться за ней, как вдруг воздух озарился вспышкой, и пушечный выстрел, прогремев в утесах, эхом отозвался в далеких холмах.
– А, заворчал старый хрыч!
– пробормотал про себя огорченный молодой человек и нехотя подчинился сигналу.
– Теперь
Немедленный ответ трех мушкетов со шлюпки, находившейся внизу под скалой, заставил лейтенанта ускорить шаги, а когда он, пренебрегая осторожностью, начал быстро спускаться по опасному откосу скал, то опытным глазом уловил знакомые огни фрегата, который сигналил «всем шлюпкам вернуться к борту».
ГЛАВА III
В такие времена нам не к лицу
В обидах пустяковых разбираться.
Падавшая далеко на воду тень утесов и спустившаяся мгла скрыли досаду, омрачавшую обычно открытое чело Барнстейбла, когда он спрыгнул с каменистого берега в вельбот и уселся рядом с хранившим молчание лоцманом.
– Отваливай!
– приказал лейтенант.
– Пусть будет проклято безрассудство, которое подвергает опасности корабли и человеческие жизни в таком плавании! И все это лишь для того, чтобы сжечь какую-нибудь старую лайбу, перевозящую лес, или захватить врасплох норвежского купца! Шевелись, ребята, шевелись!
Несмотря на сильный прибой, который теперь с грозным грохотом разбивался о скалы, встревоженным морякам все же удалось направить свою легкую шлюпку наперерез волне, и через несколько секунд они ушли от того места, где опасность была особенно велика. Барнстейбл, по-видимому, не обращал большого внимания на шумевшие по обеим сторонам вельбота буруны и сидел, угрюмо созерцая пенистые барашки, мчавшиеся навстречу. И, только когда вельбот мерно закачался на длинных морских волнах, он оглядел бухту в поисках катера.
– Гриффиту, видно, надоело качаться в своей мягкой колыбели, - пробормотал он - Теперь нам, вместо того чтобы скорей вытащить шхуну из этого неуютного места, придется идти к фрегату. А здесь хорошо только вздыхающим влюбленным: кусочек суши, немного воды да пропасть скал. Черт возьми, Длинный Том, теперь я готов согласиться с тобой, что островок на пути - вот и вся terra firma, нужная моряку!
– Справедливо сказано, сэр, вот настоящая философия, - ответил степенный рулевой.
– Да и земля эта должна быть мягким грунтом или песчаной тиной, чтобы якорь держал крепко. Сколько глубоководных и простых ручных лотов потерял я на скалистом дне! Я люблю такие рейды, где лот отрывается от грунта легко, а якорь - тяжело… Но впереди по носу шлюпка, капитан Барнстейбл. Взять на абордаж, сэр, или просто задержать?
– Это наш катер!
– воскликнул офицер.
– Значит, Нед все-таки не бросил меня!
Громкое приветствие с приближавшейся шлюпки подтвердило его догадку, и через несколько секунд катер уже покачивался рядом. Гриффит теперь сидел выпрямившись, и в его серьезном тоне слышался легкий упрек.
– Почему вы потеряли столько драгоценного времени, когда каждая минута грозит нам новой опасностью? Я подчинился было сигналу, но, услышав плеск ваших весел, вернулся, чтобы захватить лоцмана. Ну как, удачно сходили?