Лоцман

Купер Джеймс Фенимор

–  Я передаю все на усмотрение лоцмана, - сказал капитан. Стоя рядом с Гриффитом, старик уже несколько минут с тревогой всматривался в небо и море.
– Что вы скажете, мистер Грэй?

Человек, впервые названный по имени, стоял, опираясь на фальшборт и устремив взгляд в том же направлении, что и остальные. Услышав вопрос, он обернулся к капитану, и свет палубных фонарей упал на его спокойное лицо. Невозмутимость лоцмана, учитывая его положение и лежавшую на нем ответственность, казалась почти сверхъестественной.

–  Сильный накат очень опасен для нас, - ответил он с таким же хладнокровием, какое проявлял

и раньше.
– Однако значительно более серьезную угрозу представит надвигающийся с востока шторм, если он застанет нас на этой незащищенной стоянке. Любой канат из самой лучшей пеньки быстро перетрется об эти скалы и не удержит корабль и часа при таком яростном норд-осте. Если это в человеческих силах, мы должны немедленно выйти в море.

–  Все это, сэр, прекрасно знает каждый юнга, - заметил Гриффит.
– Ага! Вот идет шхуна!

И действительно, теперь уже отчетливо слышался плеск весел, и во мгле, медленно подвигаясь вперед, показался маленький «Ариэль». Когда он проходил под кормой фрегата, раздался бодрый голос Барнстейбла.

–  В такую ночь, капитан Мансон, нужны очки, чтобы что-нибудь разглядеть!
– крикнул он.
– Но мне казалось, что я слышал дудку вашего боцмана, сэр! Надеюсь; вы не собираетесь стоять здесь до утра?

–  Мне эта стоянка нравится не больше, чем вам, мистер Барнстейбл, - спокойно ответил старый моряк, но чувствовалось, что его все больше охватывает тревога.
– Мы уже подобрали канат, но боимся оторвать якорь от грунта - нас может выкинуть на берег. Каков, по-вашему, ветер?

–  Ветер?
– повторил Барнстейбл.
– Да таков, что не шевельнет и женского локона. Если вы намерены ждать, покуда береговой ветер наполнит ваши паруса, сэр, вам придется стоять здесь целый месяц. Свою скорлупу я уже вывел из этого скопища рифов, но как это мне удалось в темноте, я и сам не мог бы объяснить.

–  Получите дальнейшие указания от лоцмана, мистер Барнстейбл, - отозвался капитан, - и выполняйте их точнейшим образом.

После этого приказания на обоих судах воцарилась мертвая тишина, ибо все с волнением ждали слов человека, от которого, как они чувствовали, зависит их спасение. И вскоре раздался тихий, как и раньше, но отчетливый голос лоцмана:

–  Весла ваши вскоре станут бесполезны. Однако под парусами, в помощь веслам, вы сумеете выбраться отсюда. Вам следует идти на ост-тень-норд; держите так, пока не откроется огонь на северном мысу, а затем ложитесь в дрейф и дайте выстрел из пушки. Но, если, паче чаяния, вас отнесет назад до появления огня, тогда при следовании левым галсом положитесь на лот, но ни при каких условиях не уклоняйтесь к зюйду, ибо тогда никакой лот вам не поможет.

–  Над одним и тем же местом все равно как ходить: левым или правым галсом, - ответил Барнстейбл, - да и галсы можно делать равной длины.

–  Нет, - возразил лоцман.
– Если вы хоть на один румб отклонитесь вправо от курса ост-тень-норд, то, следуя дальше, выскочите на скалы и мели. Остерегайтесь, говорю я вам, долго идти правым галсом!

–  Но чем же я должен руководствоваться! Ведь вы не позволяете доверять ни времени, ни лоту, ни лагу.

–  Вы должны доверять зоркому глазу и твердой руке. Буруны предупредят вас об опасности, если вы не сможете ориентироваться по пеленгам береговых предметов. Лавируйте

своевременно, сэр, да почаще пользуйтесь лотом.

–  Есть, сэр!
– пробормотал Барнстейбл.
– Это называется плыть «на авось», и я не вижу, как это нам поможет! Не вижу! Черт возьми, глаза здесь так же полезны, как нос для чтения Библии…

–  Тише, тише, мистер Барнстейбл, - прервал его капитан. Ибо такая тревожная тишина стояла на обоих судах, что слышался даже скрип снастей качавшейся на волнах шхуны.
– Дело, на которое послал нас Конгресс, должно быть выполнено, если даже нам придется расстаться с жизнью.

–  Я готов отдать свою жизнь, капитан Мансон, - ответил Барнстейбл, - но как можно было завести судно в такое место? Впрочем, сейчас время действовать, а не болтать. Но, если проход здесь настолько опасен для судна с малой осадкой, что же станется с фрегатом? Может быть, мне пойти вперед и разведать для вас проход?

–  Благодарю вас, - ответил лоцман, - ваше предложение весьма великодушно, но для нас бесполезно. К счастью, я хорошо знаю грунт в этих местах и должен довериться своей памяти и милости божьей. Ставьте паруса, ставьте паруса, сэр, и если вам улыбнется удача, то и мы рискнем сняться с якоря!

Тотчас приступили к выполнению команды, и вскоре над «Ариэлем» взвились паруса. Хотя на палубах фрегата не чувствовалось ни дуновения ветра, маленькой шхуне, удивительно легкой, удалось с помощью еще заметного отлива преодолеть вздымавшиеся навстречу волны, и через несколько минут ее низкий корпус уже едва был заметен на фоне светлой полосы над горизонтом. Еще немного, и темные силуэты парусов с их причудливыми верхушками потерялись в черноте туч.

Гриффит, как и все остальные младшие офицеры, слушал этот разговор молча, но, как только «Ариэль» скрылся из виду, он спрыгнул с пушки на палубу и воскликнул:

–  Он пошел так же легко, как судно сходит со стапелей! Должен ли я приступить к подъему якоря, сэр, и последовать примеру шхуны?

–  У нас нет другого выбора, - ответил капитан.
– Вы слышали вопрос, мистер Грэй? Должны ли мы освободить якорь?

–  Ничего другого не остается, капитан Мансон. Но на таком слабом отливе трудно нам будет уйти от опасности, - ответил лоцман.
– Я отдал бы пять лет жизни, которая, я знаю, и так будет короткой, чтобы фрегат стоял хоть на милю ближе к открытому морю.

Это замечание услышал только командир фрегата, который снова подошел к лоцману, после чего они возобновили свою таинственную беседу. Но, как только согласие было получено, Гриффит поднес ко рту рупор и подал команду: «Поднять якорь!» Снова послышались свистки дудки и топот матросских ног у шпиля. Одновременно были отданы паруса, и, свисая с рей, они как бы приглашали береговой бриз надуть их. В продолжение этих маневров первый лейтенант отдавал в рупор приказания, исполнявшиеся с быстротой мысли. Люди - расплывчатые пятна в лившемся с неба туманном свете - виднелись повсюду: они облепили реи, висели на вантах, как в воздухе, и со всех сторон, с каждой снасти, неслись странные крики. «Фор-бом-брамсель готов!» - кричал пронзительный голос словно из облаков. «Фока-рей готов!» - ревел хриплый голос пониже. «На корме все в порядке, сэр!» - кричал третий. Через несколько минут было отдано приказание: «Вступить под паруса!»