Логика империи
Шрифт:
Уингейт хотел что-то сказать, но потом раздумал и повернулся, чтобы идти. Ему нужно было поразмыслить обо всем этом. Администратор остановил его.
– Постойте. Вот копия вашего контракта.
– Он кинул бумаги, и тонкие белые листы рассыпались по полу. Уингейт подобрал их и молча вышел.
Хартли ждал его в коридоре.
– Как дела, Хэмп?
– Неважно. Я не хочу об этом вспоминать. Мне надо подумать.
Не говоря ни слова, они возвращались той же дорогой, которой пришли, и вскоре подошли к трапу, который
Потом он еще раз поднял глаза. Внезапно нелепые события этого дня сплелись в единую цепь, и он, обрадованный, закричал:
– Сэм! Ах ты, старый пьянчуга! Я должен был догадаться, что это твоя проделка!
Все теперь было ясно. Сэм инсценировал все это похищение и, напоив Хэмпфри, отправил его в полет. Шкипер был, вероятно, его приятель какой-нибудь офицер запаса. И они вдвоем состряпали это дело. Разумеется, то была грубая шутка, но он был слишком счастлив, чтобы сердиться. Джонс все равно заплатит ему за свои штуки - как-нибудь на обратном пути из Луна-Сити!
Тут только он заметил, что Джонс оставался серьезным.
Более того, он был одет в такой же синий комбинезон, какой был на завербованных рабочих.
– Хэмп, - сказал он, - ты все еще пьян?
– Я? Нет. В чем де...
– Неужели ты не понимаешь, что мы попали в переделку?
– Ах, черт. Сэм, шутка шуткой, по теперь уж хватит? Я понимаю, говорю тебе. Я не сержусь, это было здорово разыграно!
– Разыграно?
– проговорил Джонс с горечью.
– Или ты тоже меня разыгрывал, когда уговаривал завербоваться?
– Я уговаривал тебя завербоваться?
– Да, конечно. Ты был так чертовски уверен, что знаешь, о чем говоришь. Ты утверждал, что мы можем завербоваться, провести месяц или около того на Венере и вернуться домой. Ты хотел держать со мной пари, и вот мы поехали в доки и нанялись. Нам это показалось блестящей идеей единственным способом разрешить наш спор.
Уингейт тихо свистнул.
– Будь я... Сэм! Я ни черта не помню. Я, должно быть, изрядно выпил, прежде чем потерял сознание.
– Да, очевидно, так. Жаль, что ты не потерял сознание раньше. Но я не виню тебя. Не насильно же ты меня тащил. Во всяком случае, я сейчас пойду, чтобы попытаться поправить дело.
– Погоди-ка, послушай раньше, что случилось со мной. Ах, да, Сэм, это Сэтчел Хартли. Хороший парень!
Хартли стоял рядом в нерешительном ожидании; он шагнул вперед и поздоровался.
Уингейт рассказал Джонсу обо всем и добавил:
– Так что, как видишь, тебе вряд ли окажут особенно радушный прием. Я, вероятно, уже все испортил. Но нам обязательно удастся расторгнуть контракт, как только мы сможем добиться разбора дела, если сошлемся на время заключения договора. Мы завербовались менее чем за двенадцать часов до отбытия корабля. Это противоречит
– Да, да, я понимаю. Луна находится в своей последней четверти; они, наверно, стартуют вскоре после полуночи, чтобы воспользоваться благоприятным положением Земли. Интересно, который был час, когда вы завербовались?
Уингейт достал копию своего контракта. Нотариальная печать указывала время одиннадцать часов тридцать две минуты.
– Слава богу!
– крикнул он.
– Я знал, что тут где-нибудь окажется ошибка. Контракт недействителен, сразу видно. Это докажет бортовой журнал.
Джонс внимательно изучал бумагу.
– Взгляни еще раз, - сказал он.
– Печать показывает 11.32, а не 23.32.
– Но это невозможно, - запротестовал он.
– Да, конечно. Однако это - официальная отметка. Очевидно, их версия будет такова, что мы завербовались утром, нам выдали подъемные и мы устроили великолепный кутеж, после чего нас потащили на борт, Я как будто припоминаю, что у нас были хлопоты с вербовщиком, который не хотел нас нанимать. Возможно, мы уговорили его, отдав ему свои подъемные.
– Но ведь мы нанимались не утром. Это неправда, и я могу это доказать!
– Разумеется, ты можешь это доказать, но как ты можешь это доказать прежде, чем вернешься на Землю?
– Вот таково положение, - заключил Джонс после нескольких минут довольно бесплодной дискуссии.
– Нет никакого смысла пытаться расторгнуть наши контракты, во всяком случае здесь: нас просто высмеют. Единственное, что остается, - это сделать попытку столковаться при помощи денег. Только таким образом нам, мне кажется, удастся выбраться отсюда в Луна-Сити внести деньги в банк Компании, и к тому же много денег!
– Сколько?
– Тысяч двадцать по меньшей мере...
– Но это несправедливо!
– Перестань, пожалуйста, толковать о справедливости. Неужели ты не можешь понять, что мы у них в руках? Тут не будет никакого судебного решения; куш должен быть достаточно велик, чтобы побудить второстепенного служащего Компании пойти на риск и сделать то, что не предусмотрено регламентом.
– Но я не могу найти такую сумму.
– Об этом не беспокойся. Я беру все на себя.
Уингейт хотел было возразить, но передумал. Бывают моменты, когда очень удобно иметь богатого друга.
– Я должен дать радиограмму сестре, - продолжал Джонс, - чтобы она все устроила.
– Почему сестре, а не вашей фирме?
– Потому что надо действовать быстро. Юристы, ведущие дела нашей семьи, всячески будут добиваться подтверждения. Они пошлют радиограмму капитану с запросом, действительно ли у него на борту находится Сэм Хоустон Джонс, а капитан ответит "нет", так как я завербовался под именем Сэм Джонс. У меня была глупая мысль: как бы не попасть в "Новости по радио" и не повредить интересам семьи.