Логист
Шрифт:
Попав в этот мир, я познакомился с бюрократией и не сказать, что подружился с ней.
Родион больше задерживать меня не стал. Я надел шлем, вышел, спустился вниз и попал в комнату для сдерживания особо опасных пленных.
— Можете идти, — кивнул я гвардейцам.
Те чуть помедлили и удалились.
— Опять ты, — глянул на меня Зубодёр.
Выглядел он неважно. Бледный, с не до конца исцелившимися ранами. Да и гарпун из него по-прежнему торчал, отнимая силы и причиняя страдания.
— Давай так, — сказал я. — Ты отвечаешь на мои
— Это теперь не имеет значения, — выплюнул он слова, закашлялся и харкнул кровью.
— Ты так желаешь умереть?
— Я уже мертв. Ты убил зверя.
— Тебя за это накажут? — догадался я.
Зубодёр отвёл взгляд и поник.
— Тогда самое простое для нас отпустить тебя и проследить, кто придёт.
— Нет! До меня доберутся быстрее, чем вы что-то поймёте! — выкрикнул он.
Я недоуменно нахмурился. Куда же подевалась самоуверенность и бравада? Сейчас я видел испуганного человека, ощущающего себя в западне.
— Расскажи мне всё про мастера зверей. Я разберусь с ним.
Зубодёр тихо захихикал.
— Я убил Первого, помнишь? Разберусь и с ним.
— Первый был всего лишь ширмой, — мотнул головой мужчина.
— Да без разницы. Ты сам подумай. Если я убьюсь об него, то что ты теряешь? А если нет, то твоя проблема решится.
С точки зрения логики это звучало бредово. Даже если и правда убить мастера зверей, для этого мужчины ничего не изменится. Его либо казнят, либо запрут подальше и будут держать, пока не выдаст секреты.
Или он чего-то другого боится? Не смерти, а её мучительности? Возможно. В любом случае, пока он в таком душевном раздрае, нужно выбивать информацию.
— Это твой последний шанс.
— Что ты хочешь узнать?
Зубодёр смотрел мне в глаза, и я понял, что сейчас получу все ответы.
Утром, когда я закончил, восстановительные работы уже начались. Оперативно, ну да это неудивительно. Как-никак, разрушение этого здания — серьезный прецедент. Слухи точно пойдут, слишком уж наследили ночью.
Хорошо, что с этим Родиону разбираться, а не мне.
Из здания, предупредив, что пленного могут попытаться убить, и лучше включить режим повышенной паранойи, переместился сразу к себе домой.
— Эдгард? — послышался голос Кати. — Завтракать будешь?
Я проковылял прямо в броне на кухню.
— Не откажусь.
Провести несколько часов в доспехе — это сомнительное удовольствие. Я пытался сделать его максимально комфортным, но, несмотря на усилия, это всё равно выматывает. Поэтому из брони я вылез с превеликим удовольствием.
— Фу! — повела Катя носом. — Марш в душ!
А вот эту проблему я так до конца и не решил.
Сходил в душ, отнёс броню в мастерскую, рассказал о части приключений супруге. Она специально дома осталась, чтобы меня дождаться. Так-то ей на работу надо. На которую она и отбыла, убедившись, что я вернулся здоровым
Мой же рабочий день только начинался. Позволил себе на полчаса прилечь, чтобы немного отдохнуть и с мыслями собраться. Потом взялся за обещанный отчёт.
Узнал я не то чтобы прям много, но своей цели достиг и даже больше.
Полученные ответы сбивали с толку. Я разобрался в том, что за способности у Зубодёра.
Это не пламя, как могло показаться. Это вид энергии, которой он придавал высокую температуру. Что само по себе необычно, потому что я был искренне убежден в том, что энергия — это разменная монета в алхимических практиках, в регенерации бесов, в перемещениях ходоков и исцелении одаренных.
То есть я бы не удивился, если бы энергия послужила топливом для создания пламени. Но в данном случае она сама по себе обретала температуру. Возможно, я ошибаюсь, за один вечер исследований, тем более в спешке, наивно было бы ожидать разобраться во всём, но лучшее, что я смог определить, — именно это.
Когда эта сила соприкасалась с металлом, она плавила его не совсем ожидаемым образом. Не разогревая до температуры изменения агрегатного состояния, а будто используя алхимию разрушения и уничтожая сами связи между частицами металла.
Это было необычно, странно и немного пугающе. Я не ожидал, что столкнусь с чем-то, похожим на алхимию, но алхимией не являющимся. Немного успокаивало то, что Зубодёр не видел печати. Будь иначе, не знаю, что вышло бы. Получилось бы, что я столкнулся с идеальным убийцей алхимиков.
Другие алхимики, кстати, тоже не всегда печати друг друга видели. Этому требовалось долго учиться, и без каких-либо гарантий. Проще всего было разобраться в чужой работе, изучая физическое отражение. Печати часто высекали в камне, металле или на костях. Вот по узорам и можно было вычислить, с чем столкнулся. Если же брать только энергетическую печать, то та без подпитки и контроля быстро развеется.
В этой истории хорошие новости в том, что я, во-первых, обнаружил угрозу раньше, чем это стало фатальным. А во-вторых, у меня имелись инструменты для изучения феномена и последующей адаптации к нему. Не уверен, что тот же Зубодёр обладает подобной силой. Возможно, возьмись я за его учёбу, он стал бы алхимиком, но этому никогда не бывать.
Задача, которую мне предстояло решить, сводилась к следующему. Требовалось создать защиту от агрессивного энергетического воздействия. Что, если честно, не представляю, как сделать. Если только попробовать создать сплав, который будет вместо удержания энергии, отражать её. А это идея.
Так и запишу. Сплав не прикроет меня полностью и сделает зависимым от него, но это лучше, чем ничего.
В докладе для Родиона я написал, что с уверенностью можно утверждать: есть как минимум ещё одна разновидность людских существ, которые представляют угрозу, и изучение которых имеет смысл начать. Что подразумевало под собой и привлечение этих людей на свою сторону.