Локи

Андрижески Дж. С.

Локи настороженно пробежался по проходу, прислушиваясь к звукам домов по обе стороны. У некоторых дверей он видел птиц в клетках, бельё, сохнущее на холодном солнце, совсем маленького ребенка, который играл в тазу с водой в одной футболке и без штанов, и его маленький пенис шлёпался вверх и вниз, когда он подпрыгивал и плескался от восторга.

Никакой светловолосой воришки.

Никакого зелёного, кожаного пальто.

Никакой сумки, вероятно, содержащей его кольцо.

Кольцо, ради владения которым он приложил так много усилий.

То

же самое кольцо было огромной частью причины, по которой он вообще застрял в этой адской дыре. Ирония заключалась в том, что кольцо было совершенно бесполезно для укравшего его человека и могло послужить лишь красивой безделушкой.

Оно имело реальную ценность только для бессмертного вроде Локи.

Пройдя несколько сотен метров по переулку, Локи, наконец, признал поражение.

Дойдя до очередного тупика, он огляделся в обоих направлениях.

Проказнице удалось ускользнуть от него.

Ему придётся найти её другим способом. 

*** 

Он высыпал пригоршню монет на тарелку для пожертвований, пока его бледные глаза цвета молодой листвы сверлили тёмно-карие глаза старика.

Высыпав монеты, Локи достал рисунок, набросанный от руки с помощью божественной памяти, шариковой ручки, которую он купил за несколько непальских рупий, и навыка, который он приобрёл за годы скуки в асгардских темницах. Он положил набросок, нарисованный синими чернилами, поверх денег, которых было в три раза больше, чем обычно брал старый монах.

Локи был богом.

Он знал, какие из этих существ были шарлатанами, а у кого и правда имелись способности.

Он шёл по закоулкам монашеских владений возле самого большого храма, заглядывая в дверные проёмы, пока не нашел одного из этих певчих, который действительно мог что-то видеть. У этого человека был самый сильный дар из трёх, которых Локи нашёл хоть с какими-то способностями.

Теперь он сидел, скрестив ноги, на полу крошечных покоев этого человека, окружённый густым запахом горящих благовоний, маленьких алтарей, посвящённых различным наставникам и дэвам, самый большой из которых был посвящён Черензи Бодхисаттве, медных чашек с водой и фруктами, небольшими открытками, где нарисованы животные и водяные духи рядом с плавающими в облаках Буддами.

Локи подмигнул изображению Зелёной Тары, а затем перевёл взгляд на старого монаха.

— Найди её для меня, — Бог Хитрости не озвучил это как вопрос или просьбу. — Сделай это быстро, и я дам тебе вдвое больше, чем тут уже лежит, старик.

Старый монах насторожённо посмотрел на него, словно он мог видеть Локи таким, какой он есть.

— Кто она? — спросил монах.

Деревянные чётки обвивали одну из его рук и запястий. Он посмотрел на Локи с ещё большей осторожностью после того, как тот озвучил свой вопрос, казалось, отмечая все аспекты его внешнего вида: длинные, наполовину заплетённые чёрные с рыжинкой волосы, светлые глаза, смуглый цвет лица, ухмылку на полных губах, распахнутую рубашку и рунические татуировки на груди.

Что бы ни увидел старик, это его совсем не успокоило.

В голосе монаха послышалась лёгкая тревога.

— Вы не намереваетесь причинять ей вред? —

спросил он. — Если я помогу вам найти её?

Локи криво улыбнулся лысому непальскому монаху в его бордово-золотом одеянии.

— Какая тебе разница, что я с ней сделаю? Она иностранка. И воровка. Готов поспорить на все тачки, набитые вашими никчёмными деньгами, что она не буддистка... или же очень, очень плохая буддистка.

Монах поджал губы.

— Да. Возможно. Но вы не...

— Я не причиню ей вреда, старик, — сказал Локи, выдыхая с нетерпением. — Я не пинаю собак. Я не причиняю вреда тупоголовому зверью. Я не бью маленьких белокурых эльфов с цепкими пальчиками. Она украла кое-что у меня. Я просто хочу вернуть это. Она иностранка, поэтому, насколько я знаю, она может сесть в какой-нибудь шаткий, пахнущий дерьмом автобус с кучкой других тупых животных, и мне придется искать её где-нибудь в Ришикеше, Агре, Дели или Варанаси... или в какой-нибудь другой говённой южной дыре, которую я бы предпочёл сейчас не посещать. Я хочу поймать её здесь. Я хочу, чтобы моя вещь вернулась ко мне прежде, чем я покину Непал. Тогда я отпущу эту маленькую эльфийку туда, куда она пожелает. Может, с отпечатком моей руки на её заднице в напоминание о том, что воровать у богов — нехорошо...

Старый монах продолжал хмуриться, но серьёзная тревога, казалось, исчезла из его глаз. Локи понятия не имел, какие выводы сделал монах из того, что сказал Локи, но ему было всё равно, лишь бы монах нашёл его воровку.

Старик закрыл глаза, пока Локи наблюдал.

Дым благовоний клубился вокруг них, оставляя тонкие, извилистые узоры в и без того едком воздухе.

Локи сидел совершенно неподвижно, глядя в лицо оракула.

У него самого не было таких способностей, хотя в ряде случаев он мог читать мысли, как и любой из богов. Если между ним и разумом, который он хотел прочесть, существовала связь, Локи мог, по крайней мере, улавливать эмоции и намерения, если не конкретные слова.

У него не было связи с этим монахом, но что-то в процессе использования этим человеком своих дарований позволило Локи почувствовать шёпот, когда это начало работать.

Возможно, он просто был достаточно близок, чтобы уловить некоторые образы, поглощённые аурой старого монаха.

Как бы то ни было, он не удивился, когда через несколько секунд монах распахнул глаза.

— Вы были правы в своём беспокойстве, — произнес монах, и его голос утратил всю тревогу и неопределенность; вместо этого он звучал совершенно уверенно. — Она сейчас в аэропорту, друг.

— Аэропорт!

Локи вскочил на ноги.

Приостановившись ровно настолько, чтобы высыпать больше рупий из кармана на тарелку для пожертвований старого монаха, он выбежал через висящую ткань с многоголовой бодхисаттвой, которая развевалась на входной двери монаха. Выскочив на улицу, Локи отчаянно огляделся в обоих направлениях, прежде чем заметил такси и остановил его, приложив пальцы к губам и громко свистнув, чтобы привлечь внимание водителя.

Звук был настолько пронзительным, что такси затормозило.