Лора
Шрифт:
– Если это то же самое, что и Дом Фетиды, входить нужно не через переднюю дверь…
Лишь только эти слова слетели с ее губ, на улице появилось еще больше охотников. Все они, промокшие насквозь, выходили из того же узкого переулка. Лора решила, что вход должен находиться рядом с той подъездной дорожкой и наверняка под землей, если Кадмиды вымокли до нитки. Может быть, на цокольном этаже?
И в этот момент на глаза им попалась медная табличка с выгравированными на ней номером дома и его названием: «РИВЕР-ХАУС III». Речной Дом.
– В реке действительно
Афина повернулась к ней, приглашающе подняла брови.
Лора приняла приглашение.
СЕМЬ ЛЕТ НАЗАД
Лора мыла свою тарелку, оставшуюся после ужина, когда ее родители вернулись домой после Агона. И вернулись слишком рано.
Бросив дорожную сумку у двери, отец напряженным взглядом окинул тускло освещенную квартиру. Мама ободряюще сжала его плечо. Лора не могла понять, в чем дело. Родители сказали, что их не будет семь дней, а потом они переночуют в гостинице – нужно было убедиться, что никто не преследует их по дороге домой.
Лора все это время старалась поддерживать порядок дома. Она убрала посуду, сложила яркие игрушки Дамары и Пиа в ящики, наточила бабушкины клинки и заперла в сундук. Сестренки были для них еще слишком малы, но она – совсем другое дело. Лоре нравилось прикасаться к узорам, вырезанным на рукояти, и, закрывая глаза, мечтать.
«Еще один цикл, – сказала ей мать. – А пока нужно набраться терпения и упорно трудиться».
Еще один цикл, а потом она сможет проявить себя.
Еще один цикл, и она сможет спасти Кастора. Он был жив, и девочка верила, что ее друг продолжит бороться. Если бы она помогла отцу убить бога, он мог бы исцелить Кастора.
Еще один цикл.
Всю неделю они с сестренками просидели в четырех стенах, и Лора, как могла, отвлекала их играми. Тот вечер должен был пройти так же, как и все предыдущие: она помоет посуду, выбросит коробку из-под замороженной пиццы в мусоропровод, почистит зубы, поцелует Дамару на ночь в ее колыбельке, а потом заберется в кровать с Пиа, укутывая их обеих одеялом, которое пахло цветами апельсина, как духи их матери.
– Что вы здесь делаете?
Оба родителя обернулись на звук голоса Лоры.
– О, я думала, что ты уже спишь, – шагнула к ней мама.
Лора спрыгнула со стула, пятясь от ее протянутых рук.
– Что вы здесь делаете? – снова спросила Лора.
Родители обменялись странными взглядами. Отец не брился несколько дней и оброс колючей щетиной. Над левым глазом у него был порез, а еще он, казалось, слегка прихрамывал. Лора оглядела мать, отмечая синяк на щеке и перевязанное запястье. Ни у одного из них не было достаточно серьезных травм, что заставило бы их покинуть охоту до срока и тем самым навлечь на себя позор. Во всяком случае, она таких травм не увидела.
– Я хорошо заботилась о них, – с обидой в голосе произнесла Лора. – Я была умницей. Я делала все, о чем вы меня
– Я знаю, что ты это сделала, – тихо сказала мать.
Тогда почему?
Отец опустился перед ней на колени, пытаясь заключить ее в объятия. Девочка снова отстранилась, врезавшись в кухонный стол.
– Ты не поцелуешь своего папу?
Лора отвернулась, ее сердце колотилось, мысли метались в поиске объяснения.
– Вы не должны быть дома. Агон еще не закончился.
– Для нас закончился, – мягко произнес отец.
Еще один цикл.
Девочка резко повернулась к нему, у нее перехватило дыхание, и голос предательски дрогнул.
– До следующего раза?
– Навсегда, chrysaphenia mou, – проговорила мама. – Мы с твоим отцом пришли к решению, которое должны были принять много лет назад. Мы больше не будем участвовать в охоте.
Лора замотала головой, закрывая уши ладонями, чтобы не слышать этих слов. Мать снова обменялась взглядом с отцом, и он поднялся на ноги.
– Мы ждали так долго, как только могли, – сказал отец. – Ситуация осложнилась. И пока охота не закончилась, и все заняты только ею, мы должны уехать из города. Сегодня ночью мы соберем все, что нужно, а завтра начнем новую жизнь где-нибудь в другом месте.
Лора ничего не понимала. Что случилось?
– Ты боишься Аристоса Кадму? Ты же говорил, что Персеиды ничего не боятся, – заговорила Лора. – Ты говорил, что Дом Персея благороднее всех. Ты говорил…
Не было семьи, где бы их не презирали, не высмеивали ее отца всякий раз, когда он просил о союзе. Их род потерял наследство, они сражались негодным оружием, от которого отказались другие кланы. Но Лора никогда не думала, что они потеряют гордость. Честь – самое важное, единственное, что у них оставалось.
«Важнее, чем воздух в ваших легких, – говорил ее инструктор. – Вы не сможете выжить, лишившись чести, и вы бы этого не захотели».
– Я помню все, что говорил тебе, Мелора, – проговорил отец. – Но так больше продолжаться не может. Мы не выживем в этом мире. Аристос Кадму заявил о своих притязаниях на силу Ареса. Ты понимаешь, что это значит?
Девочку возмутила его осторожная пауза – словно отец не верил, что Лора в полной мере осознает суть этих слов.
При мысли о том, что такой человек, как Аристос, станет бессмертным и обретет власть, которой не заслуживает, Лора вздрогнула. Она очень хорошо понимала, что это значит, но быстро справилась с собой.
Потому что через семь лет она будет наносить ему удары клинком, пока не прольется его смертная кровь, а потом приведет к своему отцу, чтобы тот добил мерзавца.
– Мы делаем это для тебя и твоих сестер, – продолжил отец. – Мы покидаем Агон и этот город и уходим так далеко, как унесут нас ветры.
Я никогда не буду охотиться.
Эти слова отозвались в ней холодным животным ужасом. Она никогда не возвысится, так и останется девчонкой на пороге тайного мира, без ключа, чтобы открыть дверь в новую жизнь.