Лора

Бракен Александра

– Нет, – твердо сказала Лора. Бабушкины клинки ждали ее, как и обещание, которое должно быть выполнено. – Вы – трусы. Трусы, и, если не будете сражаться вы, тогда это сделаю я!

Мать отвернулась, прижимая руку ко рту, в ее глазах застыло страдание.

– Ты не смеешь так разговаривать с нами, Мелора, – строго произнес отец.

Гнев в его словах ударил по ней еще больнее.

– Я вас ненавижу, – прошептала она сквозь стиснутые зубы.

– Лора, прошу тебя, – с отчаянием проговорила мать.

– Я ненавижу

вас, – повторила Лора. – И буду ненавидеть вечно!

– Очень хорошо. – Отец пристально посмотрел на нее сверху вниз, его лицо омрачилось. – По крайней мере, ты будешь жива, чтобы ненавидеть.

Девочка пронеслась мимо него через всю квартиру и ворвалась в спальню, которую делила с сестрами. Она стояла в темноте, плечи ее тряслись от рыданий. По ту сторону двери заскрипели половицы и послышались тихие голоса родителей.

Не желая разговаривать с ними, не желая видеть их, она забралась в постель, устраиваясь рядом с Олимпией, и накрылась с головой.

– Оставь ее, Елена, – раздался голос отца. – У нее мой характер, и мы оба знаем, что только время может все уладить.

– Она должна понять, – прошептала в ответ мама.

– Я не хочу, чтобы девочки жили в страхе, – продолжил отец. – Я не позволю, чтобы это преследовало их всю жизнь.

– Ей нужно знать, что он вознесся, – упорствовала мама. – Нам следовало уехать до того, как эта неделя началась.

– Мы должны были хотя бы попытаться, – возразил отец. – Если бы один из нас сумел вознестись, мы могли бы защитить их.

– Она должна знать о последствиях, – продолжила мама. – Что мы не можем спрятаться от него. Что он придет не только за ней, но и за всеми нами… и за этим.

Шаги затихли, унося с собой их голоса. Лора сжала кулаки, крепко зажмурилась. Ее колотило от злости, и девочке казалось, что она взорвется, если не закричит.

Олимпия заерзала и свернулась калачиком рядом с ней, как сонный щенок, прижавшись темноволосой кудрявой головкой к груди Лоры.

Снова пришли слезы, горячие и жгучие. Они струились, как река без начала и конца, стекая по щекам, на подушку, на матрас.

Родители забирали у нее все – и только потому, что боялись.

Лора не боялась ничего и никого – ни богов, ни смерти, ни Аристоса Кадму и его змей.

– Не брыкайся, Лоло, – прошептала Олимпия, вцепившись в ночную рубашку Лоры. – Не дерись. Спи.

Но драться – это все, что она умела.

Ее родителей годами унижали и презирали, они выбивались из сил только ради того, чтобы на столе была еда. Над ней самой смеялись и издевались каждый день в Доме Фетиды, пока, наконец, не нашли повод отчислить. Но пока родители были на работе, Лора практиковалась часами. Отец и мать забыли об этом, но она помнила.

Они были предназначены для этой жизни.

Они должны были достичь клеоса и жить вечно.

Они не станут последними Персеидами, и она не позволит Кастору умереть.

Ее родителям

нужно было вернуть эту память. Им нужна была новая причина, чтобы поверить в Агон и собственную силу. Они должны были воспользоваться тем, что принадлежало им по праву.

Лора напрягла слух, пытаясь уловить какие-то звуки, но не слышала ничего, кроме мягкого дыхания кондиционера на кухне. Она выскользнула из рук Олимпии и, скинув пижаму, переоделась. С колотящимся сердцем завязала шнурки теннисных туфель, потом поцеловала сестру в лоб. Потом подошла к Дамаре и наклонилась над колыбелью, целуя и кроху.

Отцу не разрешалось заделывать кирпичом окна съемной квартиры, но он укрепил их дополнительными замками и системой сигнализации. Лора выяснила еще несколько месяцев назад, что сигнализация работала так же, как в Доме Фетиды. Все, что нужно сделать, это приложить магнитик с дверцы холодильника к датчику, и тот отключался. С тех пор она хранила магнит на дне своего ящика.

Лора проскользнула в проем окна, выглядывая в маленький внутренний двор. Квартира находилась на шестом этаже, но кирпичная кладка служила достаточной опорой, чтобы, зацепившись, спуститься по ней вниз, минуя пожарную лестницу. Лора рассчитывала вернуться до того, как проснутся родители.

Мысленно представляя их лица, когда они увидят, что она сделала, Лора расплылась в улыбке, и сердце снова радостно подпрыгнуло.

– Ло? – Олимпия потерла глаза, но ее голос звучал слишком сонно.

– Это сон, – прошептала Лора. – Спи, Пиа.

Сестренка снова заснула, крепко обнимая подушку, а Лора медленно прикрыла окно, оставляя щель, чтобы вернуться тем же путем.

Потом она спустилась по стене, преодолев последнюю пару метров одним прыжком, и побежала по темным улицам.

41

Узкий переулок, что тянулся вдоль Ривер-Хауса, оказался совершенно пустым.

Ни мусорного бака, ни машины, ни даже двери, что вела бы в здание или в подвал. Подъездная дорожка выходила прямо на 79-ю улицу, перекрытая воротами с обоих концов.

– Хм. – Лора прижалась спиной к стене здания, пытаясь получить достаточно широкий обзор. Быть может, она что-то пропустила.

Афина стояла в нескольких шагах, и ее взгляд скользил по грязной воде и асфальту под ней.

– Пожалуй, нам лучше свалить отсюда, – сказала Лора. – Кто-нибудь может вернуться…

Богиня вдруг топнула ногой, потом немного сдвинулась и проделала всю комбинацию снова.

Лора оттолкнулась от стены.

– Что ты делаешь?

– Иди сюда. – Богиня опустилась на колени прямо в лужу. В следующее мгновение она открыла люк, покрытый тонким слоем цемента для маскировки.

– Неплохо. – Балансируя в потоке хлынувшего в отверстие течения, Лора нагнулась, разглядывая туннель, открывшийся внизу.