Лорд Престимион

Силверберг Роберт

Красивое место. Из кабинета самого Акбалика на верхнем этаже здания таможни у гавани открывался прекрасный вид на пролив Стойен, вода которого здесь была бледно-голубой, а поверхность — гладкой как стекло. Он мог проникнуть взглядом на сотни, даже на тысячи миль на север, до того места, где все сливалось в тонкую серую линию горизонта. Но он все равно тосковал по дому.

Акбалик начал мысленно составлять еще одно послание Септаху Мелайну:

«Уважаемый друг и достопочтенный Верховный канцлер! Прошло уже четыре месяца с тех пор, как я приехал

в Стойен по твоему поручению, и все это время я преданно и усердно трудился над заданием…»

— Принц Акбалик! Прошу прощения, милорд…

Это был Одриан Кестивонт, вруун, который служил здесь у него секретарем. Маленькое существо стояло у двери и, как всегда, суетилось. Его многочисленные болтающиеся щупальца сворачивались и распрямлялись, к чему Акбалик вынужден был долго приучать себя. Он принес еще одну пачку бумаг.

— Еще бумаги мне на прочтение, Кестивонт? — спросил Акбалик и сделал кислое лицо.

— Эти я уже просмотрел, принц Акбалик. И обнаружил в них нечто весьма интересное. Они собраны с грузовых судов, которые отплыли в Зимроэль из разных портов Стойензара за последние две недели. Если позволите, милорд…

Кестивонт принес бумаги к столу начал раскладывать их, словно игральные карты в пасьянсе. Акбалик увидел, что это декларации груза, длинные списки товаров, пересыпанные замечаниями судовых капитанов об их состоянии на день погрузки на борт, о качестве упаковки и тому подобных вещах. Акбалик заглянул через покатые плечи врууна, пока маленькое существо раскладывало листы бумаги. Столько-то центнеров медового лотоса, столько-то мешков смолы дерева мадарат, столько-то фунтов орохалка, столько-то тесаных бревен, шил, топорищ, вьючных седел, кувалд…

— Нам действительно необходимо этим заниматься, Кестивонт?

— Еще секунду, умоляю вас, добрый принц. Вот. Теперь прошу вас обратить внимание на седьмую строчку первой декларации. Видите, что в ней написано?

— Анивуг истин рипливич радитикс, — прочел пораженный Акбалик. — Да. Вижу. Но не нахожу в этом никакого смысла. Что это, язык вруунов?

— Больше похоже на скандарский, чем на Какой-либо другой, но это не скандарский. И вообще, по-моему, это не похоже ни на один из языков Маджипура. Но продолжим, милорд, если не возражаете: строка десятая во второй декларации.

— Эмиджикук джибпиж яссин ис. Что это за абракадабра?

— Возможно, зашифрованное послание? Посмотрите сюда, милорд, строка тринадцатая в следующем документе: «Мурсез эбумит юмус гок». Девятнадцатая строка следующего, они идут по порядку из документа в документ, разве не так? — Вруун взволнованно перебирал бумаги, подносил их по очереди к самому носу Акбалика. — Эта чепуха повторяется последовательно в самых обычных текстах через интервалы в три строки.

Мне кажется, нам недостает первых двух строк послания, которые должны быть на первой и четвертой строчке отсутствующих деклараций. Но они продолжают появляться: пока что я обнаружил сорок таких строчек. Что это может быть, если не шифр?

— Действительно.

Звучит слишком абсурдно для настоящего языка. Но есть шифры и шифры, — заметил Акбалик. — Это может быть всего лишь уловкой торговца, чтобы скрыть коммерческие тайны от конкурентов. — Он взглянул на следующий лист. — Зинукот тактамт иниагоги ногтуа. Что, если это значит: «Десять тысяч воинов выступят на следующей неделе»? — Он почувствовал внезапный прилив возбуждения. — Или, с другой стороны, перед нами может быть переписка Дантирии Самбайла с его союзниками.

— Да, — согласился вруун. — Очень может быть.

А шифры довольно легко взломать тому, кто является специалистом в этой области.

— Ты имеешь в виду себя? — Акбалик знал, что врууны обладают многими умениями в деле предсказаний.

Щупальца заклубились в вихре отрицательных жестов.

— Не я, милорд. Это выше моих сил. Но один мой знакомый, некий Гивилан-Клострин…

— Этоимясу-сухириса, не так ли?

— Да. Он безукоризненно честен, и такие тексты для него не проблема.

— Он живет здесь, в Стойене?

— В Траймоуне, милорд, в городе домов-деревьев.

Это всего в нескольких днях пути отсюда по берегу в сторону…

— Я знаю, где находится Траймоун, спасибо. — Акбалик на мгновение задумался. За месяцы совместной работы он проникся большим доверием к этому Одриану Кестивонту, но привлекать какого-то неизвестного су-сухириса к такой взрывоопасной тайне — совсем другое дело. Сначала надо тихонько навести о нем справки. Двухголовые люди все знают друг друга. Он попросит Мондиганд-Климда высказать свое мнение о Гивилан-Клострине, прежде чем вызовет его.

«Джиинукс таквиду экибин эсис. Эмбаджик юкиву ксткип ее».

Акбалик прижал кончики пальцев к ноющим вискам. Интересно, подумал он, неужели этот язык мумбоюмбо скрывает тайные планы Дантиии Самбайла? Или это просто личный жаргон какого-нибудь мохнатого скандара-морехода, занимающегося торговлей?

«Зудликик. Зигмир. Касаски. Фустус».

На Замковую гору отправили запрос магу Мондиганд-Климду. Из Замка через короткое время пришел ответ. В нем говорилось, что Мондиганд-Климду хорошо знаком Гивилан-Клострин: принц Акбалик может полностью доверять ему. «Я за него ручаюсь, — писал Мондиганд-Климд, — как за собственного брата».

Достаточно веская рекомендация, решил Акбалик.

И послал за Одрианом Кестивонтом.

— Пусть твой друг су-сухирис немедленно прибудет в Стойен, — приказал он.

Тем не менее при виде Гивилан-Клострина Акбалик усомнился в весомости рекомендации Мондиганд-Климда.

Сам Мондиганд-Климд, к которому Акбалик питал глубочайшее уважение, держался с большим достоинством, величавость его облика подчеркивала монашеская простота одежды. В Замке вкусы в одежде обычно склонялись к ярким цветам и причудливой оригинальности, но Мондиганд-Климд отдавал предпочтение строгим костюмам из черной шерсти или из темно-зеленого полотна с красным поясом, чтобы оживить их ярким пятном.