Лорем
Шрифт:
— Зэбор, но мы спасли людей.
— Что?
— Тех нимов в Стебиндесе. Без нас если бы крепость захватили, они бы пострадали. Ты открыл проход, по которому их вывели. Пусть Отрофон-Кессеи рассказали тебе, где вход в него, но дверь открыл ты. И тот мальчик, ты же защищал его, Зэбор. Если бы ты этого не сделал, Ассеи увели бы его от родителей, и некому было бы защитить их.
— Я… Я не… — Его лицо было растерянным. Он искренне не замечал этого, он даже не подозревал, — Аштанар, хочешь ли ты сказать, что прощаешь меня? За то, что втянул тебя в это? За то, что ты потеряла свой дар и из-за этого
Она ответила не сразу.
— Знаешь, у меня есть такая сказка, про спираль. Не так, про тюрьму. Тюрьма эта называется ад. Девять витков, уводящие вниз, и на каждом были все более плохие люди. Каждый виток был все хуже. Толмачи толковали, это о том, как люди в своей душе наказаны за злодеяния, — Она собралась с силами, — Я думаю это то, каков наш мир сейчас. Мои глаза открыты, и я больше не вижу сказок. Но я увидела ад и узнаю его. В аду страшно и больно, люди беспомощны и жестоки. Сейчас я ясно вижу это. И не твоя вина, что мир, который я вижу, таков.
— Аштанар, только отдельные земли таковы. Здесь ты в безопасности, Отрофон-Кессеи, я… Я понимаю, почему ты могла подумать так, но они так были жестоки с нами потому, — Он поднял глаза, — Потому что это я их научил, я расспрашивал и искал, как защищаться и быть сильным без связи с лесом, и мне рассказали, что так наши разведчики ловили и допрашивали когда, ну, когда были древние войны, когда все было иначе. Аштанар, прости их, пожалуйста. Ты будешь здесь в безопасности, обещаю.
— Зэбор, не бойся за меня. Я попросила тебя рассказать свою историю, и вижу в твоих словах, что ты тоже был в аду и понял, о чем я. Ты хочешь сказать, что здесь безопасно, но кто из Отрофон-Кессеев в самом деле в это верит? Вместо этого, я вижу, вы верите, что Бальтрат угрожает всем и готов использовать нимов против Архипелага. Если так, ад начнется и здесь, и на моей земле. Мои спутники хотят вернуться на Полуостров.
— Раз так, я уверен, вы можете рассчитывать на поддержку нашего племени. Они не посмеют остановить вас, я…
Она перебила его. Впервые в жизни она перебила человека. Это стоило ей невероятных усилий.
Мир остался стоять.
— Нет, я не готова уйти, не хочу закрывать глаза. Зэбор, извини, что перебила, но не хочу, чтобы ты думал, что это касается кого-то кроме нас с тобой. Я хочу узнать, что происходит.
— Так ты останешься в племени? Оставишь их?
— Я думаю, что им будет безопаснее вернуться на Архипелаг. Я еще подумаю, что сказать им.
— Так ты что же, собираешься остаться с ними одна?
— Нет, Зэбор. Ты не знаешь наверное, Ян передал, что Клин нашелся, они где-то здесь.
— Они живы? — радостно воскликнул Зэбор.
Аштанар ощутила укол стыда за то, что не сказала этого раньше. Он ведь, наверное, винил себя и за это тоже.
— Да, живы. Они в порядке. Они выяснили, почему нимы считают, что можно продавать детей. Они сказали “эта традиция пошла из города Гами”, как передал Глэн. Я хочу отправиться туда и взглянуть своими глазами.
— Аштанар, об этом и речи быть не может, это слишком опасно
— Так иди и защити меня, как ты обещал всем нам. Проведи нас с Яном, поверь в фелла и помоги ему. Маги воюют, нимы страдают. Ты же понимаешь, вот это — почему Нарилия пришла сейчас.
— Мы соберем отряд.
Она звонко засмеялась.
— Вспомни дорогу в Стебиндес и как ты отговаривал моих собственных спутников идти с нами. Ты говорил, настали времена последние. Значит, Отрофон-Кессеи это понимают. И ты пойми. Они не отпустят меня. И Глэн с остальными, и твои соплеменники. Со сказками или без, большой отряд не увидит того же, что мы видели своими глазами.
— Тогда, у повозки, вы рассудили, что тебе невозможно идти за мной, потому что ваши традиции говорят то, как нужно вести себя сказочнице. Аштанар, ты не станешь спорить о том, что потеряла сказки впервые в жизни после того, как послушалась меня тогда. Я не знаю, что тебе нужно и как помочь, я не смогу о тебе позаботиться.
— Да не нужно обо мне заботиться, просто иди рядом. Да, я потеряла сказки. И что? Я уже нашла их больше, чем все сказочницы прежде! Толмачи все знают, я просто не нужна здесь. Как же сказать… Зэбор, я жила в калейдоскопе. Он меня ослеплял. Сейчас он разбился, и мне остались лишь осколки. Но теперь я вижу. Я вижу мир, понимаешь? Вижу реальный мир среди всего, что было прежде. Если нужно быть незаметной, мы что-нибудь придумаем. Пусть Клин меня загримирует. К демонам повозку, к демонам всё это. К демонам традиции, это важнее, ты понимаешь меня?! Это важнее сказок, важнее твоего народа, это же весь наш мир целиком, как он есть! — Она вздохнула и продолжила, — Наши судьбы связаны, Зэбор, так бежим. Выведи меня отсюда.
Глава 8
В небольшом леске близ поля встретились четверо. Они были рады встрече. Двое их них приехали на лошадях с севера, двое пришли из леса на востоке. Обменявшись приветствиями и вдоволь нарадовавшись воссоединению они стали решать, что делать дальше.
— Глэн передал, нимы считают привычным то, что детей могут забирать, потому что так делают в городе Гами.
— Да, я так же поняла то, что сказали Ассеи. Я хочу пойти туда и посмотреть, почему это происходит.
— Я тоже собирался это сделать, потому что Клин попросил меня. Но Аштанар, это слишком опасно. Люди, которые забирают детей, могут быть жестоки. Ты встретила жестокость, я видел твои слезы, я не хочу для тебя новой боли.
— Я потому и попросила Зэбора провести меня, что он может помочь нам выведать незаметно.
— Он? Незаметно? — охнул Ян.
— Да, незаметно. Чему ты удивляешься, ты же видел его в деле, он это умеет.
— Мне кажется маг имеет в виду, что с таким, эм, приметным обликом в толпе не затеряться, — сказал Клин. Зэбор возмущенно заворчал что-то себе под нос.
— Мы и не собирались теряться в толпе. Мы собирались быть незаметными. Тихо пробраться в город, не создавая шума, не попадаясь на глаза.
— Но это проблема людей, не города. Проблему города можно решить незаметно для людей, но как ты узнаешь что-то о пропавшем у человека ребенке, не попадаясь ему на глаза? — рассуждал Ян.
— Можно поискать документы! — сказал Клин, — В каждой крепости есть такая книга, у человека, который записывает, кто в городе живет, там должно быть что-то вроде этого.