Лось 2

Федорочев Алексей

— Не мне же! — заметила Дарья.

— Ты всех легче, — оборвала ее причитания Алиса, — К тому же образ пьяной безголовой блондинки у тебя получается на ура!

— Еще скажи, что он мне идет! — рассердилась почти чистая Таня.

— Девочки! — Вклинился я во всеобщее галдение, — Мои комплименты! Вам бы на подмостках выступать!

— Фррр… — фыркнула Пересветова, — Тут и без подмостков каждый день как на сцене.

Немного забытая Валя потеснила одногруппниц и подошла ко мне:

— А теперь ты должен нам рассказ!

— Хм… — попытался я увильнуть, — А у тебя неприятностей из-за меня не будет? Соль тебе

не простит.

— Ирка-то?

— И Ирка и ее маман, за каким-то боком решившие, что им до зарезу требуется в хозяйстве зять вроде меня.

— Да, приобретение в хозяйство ты так себе, — отвесила "похвалу" Алиса, — Беспокойное и беспорядочное. Излагай давай!

Под прицелом пяти пар глаз пришлось сделать небольшое отступление в биографию и родственные связи.

— Так, — под конец моего короткого рассказа Валя вовсю считала что-то на пальцах, — Поздравляю, так просто от тебя не отстанут! — недоуменные взгляды теперь переместились на нее, — Что? — спросила она, — У него хорошая кровь. Для Шелеховых, разумеется, — исправилась девушка, — Искр у него по их меркам мало, согласна, зато он из самой чистой линии всадниц. Сам он вряд ли, а вот его дети тем более от такой всадницы как Тихая Смерть, могут на главенство над кланом претендовать, особенно если сын родится. Не зря же потомство адмирала так старательно вычищали, — ничего не понимающему мне она специально пояснила, — По сути, там только твоя бабка по-настоящему Шелехова, остальные ее дальняя родня, она единственная осталась из главной ветви.

— Не совсем понимаю, как ты считаешь главные и побочные ветви, если там сам черт ногу сломит с их перекрестным опылением, но поверю на слово. И что мне теперь делать?

— Залезть в ту дыру, где ты от них полтора года прятался.

— И рад бы… — развел руками.

— Тогда ходи, оглядываясь.

— Спасибо!

В который раз убедился: от всадниц — одни убытки! В понедельник Дарья всунула мне в кулак номерок из гардероба, под которым нашлась моя дубленка. Как она перекочевала из клуба в университет спрашивать постеснялся, поэтому только благодарно кивнул — оттепель закончилась, и в тоненькой курточке опять стало холодно. Но спрятанные в рукаве шапка, перчатки и шарф ко мне не вернулись, пришлось покупать новые. Протусившая весь вечер Вика моей встречи с "невестой" не видела, по-моему она вообще не заметила моего быстрого ухода, поэтому хорошо поприкалывалась над потерями, строя самые невероятные версии похождений. Когда мне ее поддевки надоели, то мстительно напомнил, что бирку вообще-то она сама отобрала и вручила Нине.

А вот кто точно заметил мой побег, да еще в компании Валентины — так это Ирина Соль. Из-за чего между подружками на первой же перемене вспыхнула ссора. Даже не ссора — безобразная свара! Весь поток имел удовольствие наблюдать, как две красавицы сцепились, как две базарные бабы. До рукоприкладства чуть-чуть не дошло — помешал звонок, с которым Валя схватила свою сумку и плюхнула на мою парту, скинув на пол вещи Жоппера.

— Из-за тебя влипла, теперь назло этой дуре буду рядом!

— А мое мнение?.. — робко поинтересовался, хотя, в общем-то, не возражал. Не после клуба, где Валя меня буквально спасла.

— Не волнует! — отрезала распаленная ссорой девушка.

Димон, усиленно пытавшийся попасть в более высокий срез

общества, вступать с ней в войну из-за места не стал. Меня его мнение мало колыхало, к тому же сидеть рядом с красивой девушкой или рыбожопом? По-моему, выбор очевиден.

Новые нападки Соль отсекла Алиса, сказавшая что-то скандалистке на следующей перемене, отчего красавица пошла пятнами и заткнулась. Вот это дела! Где же волчиха раньше была, когда я мыкался, пытаясь отбиться от "невесты"?

Сидеть за одной партой и не перекинуться словом — невозможно. Довольно скоро мы стали общаться не только на учебе, но и вне ее — раньше Валя шла приложением к Соль, теперь же я узнавал ее как самостоятельного человека. Выяснилось, что ей не так уж и импонирует навязанный подругой стиль жизни.

— Бесконечно шататься по ресторанам и магазинам интересно только первые несколько дней.

— Тогда почему вы дружили?

— Наши родители между собой знакомы, поэтому, когда меня сюда учиться отправили, они попросили Светлану Михайловну и Иру приглядеть за мной, показать, где тут что. Там, где я выросла, все совсем по-другому.

— Так ты как я? Из маленького городишки?

— Я бы то место даже деревней назвала, — фальши от нее не шло, но меня очень заинтересовало, где находится деревня, в которой растут такие как Валя Васильева: с родителями — друзьями замминистра в Питере, могущими позволить себе оплатить учебу дочери в престижном вузе, очень небедно содержать ее, потому что жила она, например, в том же доме Скробушевых, что и волчья компания, и имела в гараже сто пятую "Победу", хотя и не любила ее водить. Скорее тут речь не о деревне, а о каком-нибудь поместье идет.

— И что тебя тогда интересует?

— Все! Мир велик, пока молодая, надо себя везде попробовать. В следующем году попрошусь у родителей перевестись куда-нибудь в Москву на какой-нибудь совсем другой факультет. Прикладная математика — точно не мое.

— В МГУ?

— Может быть и в МГУ. Но я туда не хочу, у меня там старшая сестра, а она такая зануда!

— Эк вас раскидало!

— Так я специально от нее подальше отправилась! У нас разница — два года. Все детство дрались и игрушки делили! Я ее конечно все равно люблю, но на расстоянии у нас с ней лучше уживаться получается.

— Старшие сестры — они такие!

— У тебя, я вижу, тоже опыт?

— У меня их три. Не знаю, видела ты Вику или нет, это моя сестра, у нас с ней год разницы. Приехала ко мне в Новый год, свалилась как снег на голову. Я ее до этого два с лишним года не видел. Тоже все детство воевали, а сейчас ничего так, уживаемся. Переросли видимо детские обиды.

— А другие две?

— Старшая — намного старше, она уже замужем давно, живет с мужем вместе с родителями, но там такой особняк — можно неделями не видеться.

— Погоди-погоди! — перебила меня девушка, — А Лосяцкий Анатолий, не помню чеевич, архитектор знаменитый, он тебе кто?

— Сергеевич. Анатолий Сергеевич Лосяцкий, мой отец.

— Ух-ты! Слушай, а я его когда-то видела, он нам фабрику строил. Шикарный мужчина! Тогда понятно, почему на него даже дочка всадницы повелась!

Помнится, батя мне шикарным не показался: мужик как мужик. Может быть, раньше он лучше выглядел?

— Погоди! — Валя не дала сказать ни слова, — Так он у тебя что, не развелся, когда на Шелеховой женился?