Лось
Шрифт:
– Итицкая сила!
– ни разу не задумывался о таком исходе, а ведь и вправду легко мог кого-то случайно зацепить. А тяжелый пулемет не шутка - прямым попаданием руки-ноги отрывает.
– На самом деле задача не настолько глухая, - более спокойным тоном продолжила Елена, - Заслон обычно первым делом бронированные щиты выставляет, формируя коридоры для тварей, так что реальный риск только для наблюдателей остается, и здесь тоже можно что-нибудь придумать. Командование боится, что вы в тесном пространстве дружественным огнем друг друга накроете.
– Но можно же поединки один на один проводить?..
– заикнулся было
– Твари-то выходят, а вот гражданские отчего-то нет!
– рявкнула Краснова, снова распаляясь, - Лось, эвакуация пятидесяти квадратных километров в населенном пункте никогда гладко не проходит, я уже молчу про расстановку оцепления! Спроси у своего Угорина, я хоть его и не люблю, но он тебе лучше расскажет, во что это всегда выливается. Потому и начинают всегда поединки незадолго до заката, чтобы целый день в запасе был, и то бывает, не успевают! А там без вариантов: четыре на четыре, да по темноте! Свет всегда выставляют, но иногда всадницы своими искрами его сносят, иногда твари что-то такое применяют, что все гаснет. В таких условиях по своим попасть - раз плюнуть!
– Не горячись, понял, - хмуро прервал ее я, - Хреновая картина тогда получается, не в нашу пользу. Может тогда вообще не стоило все затевать? Светка, вон, от простых придурков отмахаться не смогла, а ты ее предлагаешь против всадников выставлять!
– Не мешай все в одну кучу! Нас со Светой никто против тварей выставлять не будет. Считай, что мы здесь такие же кураторы, как Маздеева. Она по общим вопросом, а мы по практическим. А вот заек наших натаскивай!
Прозвище Зайка с моей легкой руки сначала пристало к Зое, а потом прилипло ко всей троице вчерашних школьниц.
– А заек, значит, не жалко?
– прищурившись, спросил у Красновой.
– Миша, Зайки, между прочим, даже тебя постарше!
– отбрила она, напомнив о физическом возрасте тела, - И не смотри так на меня, они девочки не простые, еще себя покажут!
Тяжело вздохнул, смиряясь. Я даже не Крижа первым делом пытался из группы отчислить, а трех этих милых девочек, но с тех пор, как пошли результаты, подходящих причин для этого не находилось.
– Ладно, понял я тебя. Пошли, время!
– выходя в тренировочный зал, по привычке придержал дверь, пропуская Елену вперед, но она вместо спокойного прохода внезапно прильнула ко мне и стала горячо целовать.
Ничего не понял, даже ответил с неожиданности, но вскоре попытался отстраниться, упираясь спиной в шкаф. Не желая причинять боль, постарался аккуратно отодвинуть женщину, но опять не преуспел. Вырвался только тогда, когда она посчитала нужным закончить.
– Так надо, - прошептала она мне в лицо, глядя абсолютно трезвым расчетливым взглядом.
Зачем - понял, когда увидел исчезающий в дверях кончик Светиной косы. Елена, впервые на моей памяти пренебрегая обязанностями телохранительницы, насмешливо посмотрела на выход, на меня, на остальных и встала в строй. Яков при виде моих распухших губ присвистнул, толкнул в бок Толика, тот украдкой показал большой палец, зато Павел полоснул злым взглядом, тут же переведя внимание на трех притихших заек.
Через час Королева вернулась и в последующие дни продолжила исправно ходить на тренировки, но ни о каком неформальном общении речь больше не шла. А меня самого словно в дерьмо мордой макнули. Я ведь знал, что Светик
– мне льстило ее внимание. Дальше легкого флирта у нас с ней не заходило, но порой мне приходилось сильно жалеть о самим же собой очерченных рамках. А теперь?.. Оправдываться?.. Вроде как: это не то, что ты подумала? Большей тупости я не знал, да и не имелось у нас никаких обязательств друг перед другом. В общем, как ни мерзко, но спустил бабью подлость на тормозах, став лишь с одной конкретной змеей более жестким на спаррингах. И все мрачное удовлетворение украла всего одна фраза, с загадочной улыбочкой обращенная к товарищам:
– Бьет, значит, любит.
Тьфу, сука, еще хуже сделала! Светик после ее слов вообще от меня шарахаться стала, заподозрив в садистских наклонностях. Зарекся тягаться с Красновой на ее поле, сохранив с ней одинаково ровный тон, как и со всеми.
Единственный положительный момент - команда сплотилась, правда, против меня. Учебные бои один на один я у них еще выигрывал, даже после прикрепления к экзам брони и имитации мечей (сходиться с "вибро-девайсами" - дураков нет, хотя на одиночных прогонах мы их использовали для привыкания). Побеждать получалось за счет рукопашки и лучшего знания возможностей девятки. Зато вдвоем-втроем они меня уделывали всухую.
Ну, и окончательно меня добило расставание с Любой. Какое, нахуй, расставание?! Она меня просто-напросто кинула, не вернувшись с майских праздников из дома. Еще и косвенно обокрала! По пришедшему приказу ее вещи общим скопом запаковала местная хозяйственная служба, отправив вместе с женскими труселями и лифаками половину моего белья, куртку, стоптанные кроссовки сорок четвертого размера и кое-что еще по мелочи. Я бы знал - так хоть забрал бы заранее, но пришел уже в пустую комнату к такой же офигевшей Данелии - ее подруга тоже не предупредила. Не знаю, зачем Любе мои шмотки, но пусть подавится!
Короче, к лету у меня настроение было за отметкой ноль, прочно уйдя в отрицательные значения. Предчувствие новенького-хуевенького только усиливалось, однако наступивший пиздец превзошел все ожидания!
Проспал. Выходные провел на работе: обижайся - ни обижайся на шефа, а он тоже лицо подневольное, на мое нытье возобновить работы по управляемости прыжка только вздохнул и произнес без своих обычных двусмысленностей:
– Финансирование. Пока не решим основные задачи - краник перекрыли.
Зато на составление всей документации разрешили - нет, потребовали!
– трудиться сверхурочно. Даже меня из рабочего зала подтянули к перешивке и копированию, бросив команду на самостоятельные тренировки. Кстати, их потом тоже припахали. А таскать несколько дней подряд до поздней ночи без перекуров тяжелые тома и кипы бумаг туда-сюда отнимало до хуя сил. Я со своим молодняком так не ушатывался!
И вот, отстояв без выходных две недели, проспал. Обычно нас всех Макс будил, но он в мае окончательно съехался с Юлей, Мишка тоже куда-то усвистал на ночь, и меня разбудить оказалось некому. Проснувшись незадолго до двенадцати, махнул рукой - все равно уже не оправдаться, и с чувством, с толком позавтракал, пожарив себе яичницу с колбасой. Заполировав все чаем, оделся и поплелся на Голгофу - даже странно, что шеф никого не отправил за мной и не позвонил на вахту. Может, пожалел?