Лошадиные истории
Шрифт:
— Верно, Леля Дмитриевна! Правду сказал Григораш! — раздались голоса.
— Ну, тогда слушайте внимательно! — звонко сказала Леля, набравшаяся уверенности. — Молодая лошадь дышит четырнадцать-пятнадцать раз в минуту, взрослая — восемь-двенадцать раз, а старая — восемь-девять. При быстром аллюре дыхание учащается до ста тридцати раз.
— Ничего себе! Никогда бы не подумал! — удивился Дрогаев.
— Вот потому она и запаливается, если не давать ей роздыху, — заметил Кряжев.
— А температура тела лошади считается нормальной от тридцати семи до тридцати восьми с половиной градусов, — продолжала Леля. —
Кряжев резко бросил Кутырю:
— Ну, Васька!.. Будешь чистить конюшню и подметать бригадный двор, пока твой конь не выздоровеет. Веди его к ветврачу!
Тот взял седло на закорки и повел гнедого за повод. Призывники проводили его взглядом и снова повернулись к Леле.
С уважением смотрели на нее.
— Жаль хорошего коня, — с грустью сказала Леля. — А страдает он потому, что наездник — невежда. Вот скажите, что является главным оружием конного бойца?
— Шашка! — вырвалось у кого-то.
— Нет, не шашка! Главное оружие конного бойца — это конь. А чтобы содержать его в хорошем, боевом состоянии, надо все знать о нем. Я училась в конно-спортивной школе, и мне рассказывал много о жизни коня друг деда Степана, полковой ветврач. Если хотите узнать побольше о коне…
— Хотим, Леля Дмитриевна, хотим! — закричали юноши.
— Ну, хорошо. Со следующего занятия начнем проходить иппологию — науку о лошади.
— Ура! Качать Лелю Дмитриевну! — предложили самые горячие.
Кряжев в два прыжка очутился возле Лели, положил руку на ее плечо.
— Ну-ну, я вот покачаю кое-кого! Ишь, какие скорые. Тихо! Чтоб все слышали, и ее дед — тож: объявляю Лелю Дмитриевну своей невестой! И смотрите, если кто будет липнуть… на сабельную дуэль вызову!
— Глядите, захватчик какой! Мы еще посмотрим, чьей она будет невестой! — к нему стал продираться Минька Дрогаев.
Его удерживали, он вырывался, и Леля никак не могла взять в толк: всерьез они это делали или валяли дурака. Засмеялась, освобождаясь от напряжения, — нелегко ей дался первый урок.
Лукьян Корнеевич, разряжая ситуацию, поднялся, крякнул и отдал приказ:
— Построиться!
Призывники разобрали коней и стали в строй, держа их под уздцы.
— Продолжать учение по групповому расписанию! Не жалеть сил. Тяжело в учении, легко в бою, как говорил товарищ Суворов. По коням!
Леля вернулась к своим восхищенным хуторским подругам, вместе стали наблюдать за действиями всадников. Интересно было, как в кино. Одна группа, выскакивая из камышей, проносилась галопом мимо деревянного танка, бросала в него гранаты. Танк бухал, как
Кряжев, удачно преодолев на своем рыжем дончаке все препятствия, на скаку подхватил около танка связку учебных гранат и бросил в бочагу, около которой стояли девочки. Они разбежались во все стороны, визжа и хохоча. Им, должно быть, понравилось, что их заметил такой красивый и мужественный всадник. Кряжев догнал Лелю, выхватил ее из девчоночьей стайки и, крепко прижав к себе, помчался наметом по лугу, весело вопя.
— Кряжев невесту украл! — крикнул Дрогаев и погнался за ним.
И тут все всадники бросились в погоню: обрадовались неожиданному развлечению.
— Кряжев, отставить! — приказал Лукьян Корнеевич, но его приказа никто не услышал.
Леля, обняв Шурку за шею, смеялась радостно и перепуганно.
— Ура-а! — кричали девочки. — Лельку жених украл!
Хотел было поскакать Лукьян Корнеевич за расшалившимися новобранцами, да раздумал: пусть их, дело молодое, совсем еще ребятня!.. А Леля-то, Леля Дмитриевна, шельмоза какая, а? Не ожидал он от нее, честно говоря, такой прыти, такой дерзости. Как она держалась перед этими парнями!.. И вишь ты, вон как за Кряжева крепко уцепилась. Небось, считает себя взрослой, инспекторша.
Кряжева догоняли Дрогаев и Григораш, и он выхватил шашку, стал яро отмахиваться от них. Дрогаев закричал на него:
— Тю на тебя, скаженный чертяка!
Отстали от него преследователи, не смея приблизиться, сопровождали эскортом. На полном скаку остановился Кряжев перед Лукьяном Корнеевичем, отсалютовал шашкой и доложил браво:
— Товарищ уважаемый дед Лукьян Корнеевич! Доставил вам вашу прекрасную внучку, а мою невесту в целости и сохранности!
— Продолжать занятия по вольтижировке и джигитовке! — скомандовал Лукьян Корнеевич, как будто бы ничего не произошло.
…Под вечер, возвращаясь домой, дед сказал внучке, вразвалку сидевшей на крупе коня:
— Ну, Леля Дмитриевна, ты меня просто удивила, не ожидал я за тобой таких талантов!
— Каких талантов? — настороженно спросила она.
— Да лекции ты им по этой науке, иппологии, как по писаному читала!
— А-а, ты про это, — успокоенно сказала Леля. — Я им лишь повторяла то, что нам в конно-спортивной школе говорили про лошадь, и то, что сама вычитала в учебниках для кавалерийских школ.
— Ну-у, просто!.. Иметь такую память, я тебе скажу, не каждому дано.
— Кто любит лошадей, Лукьян Корнеевич, тот запомнит все, что им на пользу! — рассудительно сказала Леля.
— Верно, Леля Дмитриевна! Хорошо сказала.
С высоты, из-за пестрых облаков, к ним донесся звенящий гул самолета.
— Это «рама», дедушка! — вскрикнула в тревоге Леля. — Разведчик.
Старик придержал коня. Его глаза не сразу нашли среди облаков самолет с двойным фюзеляжем.
— Опять эта «рама»! — сказал он. — Смотрят, заразы, а чего высматривают, проклятые? Третий раз уже кружит над нами. И перед тем, как бомбили наш тракторный отряд, она кружила.